РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский
— Да что ж такое… Ну никакой жизни! — возмутился Каштенков. — Ведь за ерундой зовёт.
И он, в общем-то, оказался прав. Короткович собрал людей, чтобы всего-навсего произвести разбор действий взводов на марше и привалах. Дескать, всё делали так, как будто никуда сотня не торопилась. Не понравилось сотнику, что долго они преодолевали расстояние от станицы до места погрузки.
— Когда обратно пойдём, уверен, тот же путь преодолеем намного быстрее, — разумно предполагал он.
— Наверное, — соглашались с ним командиры взводов, люди с седыми висками. А сами гадали при этом: ему и вправду охота об этаких пустяках говорить? Или он просто поболтать желает?
⠀⠀
Глава 26
Это на лодке Савченко он мог бы добраться от лагеря Хренова до Туруханска за световой день. Но огромная баржа, даже идя вниз по течению, тащилась почти сутки. И на большой изгиб реки они пришли ночью. Пришвартовались, люди стали собирать вещи, но от командования пришёл приказ пока сидеть на барже, так как морская баржа ещё не пришла. В общем, ждём.
Утром народ вышел на палубу. Большинство здесь впервые. Люди разглядывают берег, дома, обнесённый забором армейский гарнизон. А если смотреть на восток, то даже отсюда видны среди болот первые поросшие растительностью сопки. Они все тёмные, мрачные, даже если залиты солнечным светом.
— Товарищ прапорщик, — обращается к Акиму снайпер Верёвко. Ему лет двадцать, не больше. — А вы ведь бывали в этих местах раньше?
— Бывал как-то, — отвечает Аким. Больше ему о том говорить не хочется, но Верёвко не отстаёт:
— Ваш товарищ, Денис Калмыков, рассказывал, что тут, за Енисеем, на Талой, все растения чёрные.
«Балабол этот Денис Калмыков».
И к их разговору начинают прислушиваться и другие казаки, что стоят рядом.
— Лиловые они, — произносит прапорщик чуть лениво. Он курит, тут на палубе жарко, и общаться совсем не хочется.
— А ещё говорил, что тут налима навалом, — продолжает снайпер.
— Ну, раз он говорит… — отвечает Саблин и стреляет окурком за борт. На том разговор заканчивается. Прапорщик спускается в трюм.
И в двенадцать дня морская баржа у Туруханских причалов так и не появилась, а капитан того корыта, на котором они сюда пришли, дизеля выключил: топливо у него, видите ли, стало кончаться. Соответственно, ни света, ни кондиционеров, ни воды на судне не было. И стало в трюме как в духовке: темно и страшно жарко. И тогда сотник, с большой неохотой, согласился отпустить личный состав на берег, перед этим строго наказав командирам взводов:
— Следите за подчинёнными, чтобы никакой водки. Коммуникаторы никому не отключать.
Ну, с коммуникаторами всё понятно, но попробуй тут уследи за подчинёнными, если прямо за пирсами — кабаки с хорошими кондиционерами и душевыми. И таких заведений вдоль берега десяток. Десяток, но Акиму нужно одно. Он с казаками из своего взвода спустился с баржи на причал и сказал Каштенкову:
— Пригляди за людьми, я отлучусь на полчаса.
Ясное дело, Саня стал интересоваться:
— А ты куда?
— Да нужно тут…
Он пошёл по пирсам, и даже обернулся один раз: нет ли за ним кого из его сотни. И увидал, что за ним идёт… кажется, это был тот самый Верёвко. Аким остановился, дождался его и спросил:
— Вы почему взвод оставили?
— Товарищ прапорщик, разрешите обратиться… По личному… — заявляет ему вдруг молодой казак.
— Разрешаю.
— Я поговорить с вами хотел… — тут он замялся.
— На предмет? — Аким торопился: ну, что там у тебя?
— Я хотел вас спросить насчёт ваших рейдов… Может, вам нужен будет снайпер там? Ну… если нужен… — говорит молодой казак.
— В болоте нет дистанций и нет целей для снайперского огня, — сухо отвечает Саблин. — Там больше нужен был бы пулемётчик. И вообще, я в рейды пока не собираюсь…
— А-а, — с разочарованием тянет молодой казак. — Пулемётчик… Ну, ясно… Но если вдруг.
— Идите к своим товарищам, — почти строго говорит Саблин. И отворачивается от подчинённого.
Он заранее приготовил копейку, чтобы попасть в скупку-столовую. Это хорошо, что тут был платный вход, однополчане вряд ли сюда заявятся. Болотный люд цену деньге знает: зачем платить за вход, если можно найти заведения бесплатные.
Едва он вышел из тамбура, как к нему обращается мальчишка, стоявший тут же:
— Господин казак, пыльник надо снять.
— Нет, — заканчивает разговор Аким и идёт к стойке.
Марина. Она его сразу узнала, но лицо у неё холодное. Женщина просто ставит перед ним стакан с пивом, едва он останавливается возле неё.
— Я не заказывал, — напоминает ей Саблин.
— За счёт заведения, — она разглядывает его и спрашивает: — Олег отошёл, найти его?
— Да, — ну, раз за счёт заведения, — прапорщик берёт пиво.
— Вон там дверь, — говорит ему Марина, указывая куда-то в угол, — там можете подождать его.
— Я не могу ждать долго, — отвечает ей Саблин.
Она кивает ему: понимаю.
Это был отдельный кабинет, может, для персонала. Стол, удобные стулья, кондиционер. Окон тут не было, значит и лишних глаз тоже, так что можно было спокойно подождать Панова. Тем более что тот мальчишка, что просил его снять пыльник, принёс ему тарелку с едой. Это была роскошная отбивная из свиной шеи, к ней рис и кусок хлеба. Настоящий офицерский обед.
«Раз пиво бесплатно, может, и за это платить не придётся?».
Он поел и выпил всё пиво, ему нужно уже было собираться на баржу, и только тут появился Панов.
— Здравствуйте, прапорщик, — он протягивает руку. — Ждали? Долго? Это ваша баржа у пятого причала?
— Моя, и мне уже пора.
— Понял; я всё уточнил, всё выяснил, — Олег сел напротив. — Вас везут на запад, за море, там, я слышал, канадцы расшалились.
Саблин ничего на это не отвечает. Это информация секретная, и она Панова никак не касается.
— Вернётесь вы… — продолжает Олег, — и сами не знаете когда.
Так и есть, но и об этом Аким говорить не собирается.
— В общем, всё хорошо, вас будут ждать. Есть человек один… Родион Кошкин, самый опытный из всех, кто есть на Енисее. Ваш друг Савченко с ним начинал ходить за арматурой. Здесь он живёт, рядом с Туруханском, его дочь, Тамара, знает, как его найти. Так вот, Родиона я предупредил, два дня назад переговорил с ним. Он будет ждать, пока вы с призыва вернётесь. Тамара же живёт в большом доме, что сразу на восток от
