В Доме Змея - Илья В. Попов
– Видишь? – спросил он. – Если хотя бы на миг задуматься о случившемся, появляется очень много неудобных вопросов.
– И зачем кому-то выставлять убийство Изау за несчастный случай? – сказал Кенджи.
– А вот это как раз весьма очевидно. Признаться в том, что во дворце императора произошло убийство, – значит бросить тень на репутацию Симады, который и без того в последнее время не пользуется особой популярностью. Кто станет уважать владыку, который не в состоянии защитить собственных гостей?
Этот вопрос Кенджи тоже оставил без ответа, хотя он и не требовался. Думается, кончина одного из участников Турнира на праздничном вечере скажется на славе императора – и его стражи, разумеется, – мягко говоря, не лучшим образом, пускай даже Изау и действительно подавился кусочком пищи, а не был коварно убит… К слову, кто вообще мог желать ему гибели? Как оказалось, Нобу интересовало то же самое.
– Но кто и зачем убил Изау? – Его пальцы забарабанили по столешнице. – Каков мотив? Месть? Личная неприязнь? Желание убрать конкурента? Ты один из участников – быть может, у тебя есть хоть какие-нибудь догадки? Мне пригодится любая мелочь.
Увы, Кенджи при всем желании не смог бы помочь мэцукэ в его стремлении восстановить справедливость. Кенджи мало что знал про семью Като – разве только то, что род этот хоть и достаточно давно пустил свои корни, однако не мог похвастаться ни богатством, ни выдающимися представителями.
По сути, именно благодаря участию Изау в Турнире большинство вообще узнало о существовании фамилии Като. Да и то – среди прочих бойцов многие небезосновательно считали его середнячком и пророчили, что дальше второго, в лучшем случае третьего этапа он не пройдет. И оказались абсолютно правы – пускай почивший Изау сошел с дистанции и по несколько иной причине. Своими мыслями Кенджи поделился с Нобу, который лишь тяжело вздохнул:
– Так я и думал. По моим сведениям, у семьи Като не было явных врагов – однако их наследника убили точно напоказ. Но для чего? Дать какой-то знак? Посеять смуту? А может, это была публичная пощечина императору? Свести личные счеты можно и куда тише, без лишних свидетелей…
Нобу надолго умолк, погрузившись в тяжелые думы и устремив взгляд на соседний столик. Излишне громкий разговор сидевшей за ним парочки мужчин с опухшими лицами как раз грозил перейти в потасовку, но вряд ли мэцукэ – впрочем, как и всем остальным, включая хозяина таверны, – было до того дело. Кенджи же, чуть поколебавшись, решил попробовать обсудить с Нобу просьбу Проклятых, пускай и совершенно не надеясь на удачу:
– Как я слышал, недавно силам магистрата удалось поймать синоби, который пытался проникнуть в ваши архивы?
– Да-да, – рассеянно ответил Нобу. В это самое время один из спорщиков повалил второго на пол ударом в челюсть, тот умудрился ухватить оппонента за ногу, и через пару мгновений вокруг них уже улюлюкали восторженные зрители, подначивая драчунов. – Негодяй каким-то образом смог обойти несколько постов охраны и почти добрался до…
Нобу вдруг умолк, поднял глаза на Кенджи и с подозрением прищурился:
– Однако я не помню, чтобы рассказывал кому-либо об этом происшествии.
– У меня свои источники, – туманно произнес Кенджи. – Некоторые из них, скажем так, заинтересованы в том, чтобы этот человек сохранил жизнь. И готовы обсудить любые условия.
Нобу откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Выглядел он скорее удивленным, нежели рассерженным.
– Признаюсь честно – никогда бы не подумал услышать от тебя подобную просьбу. Мне ты показался довольно честным человеком. Неужели Дом Змея так сильно нуждается в диверсантах и шпионах, что готов рисковать своей репутацией, ручаясь за одного из них?
– Мой Дом не имеет ко всему этому ни малейшего отношения, – ответил Кенджи. – Однако… – Он на миг задумался, но потом все же решил играть в открытую: – Один из моих близких друзей, которому я обязан жизнью, когда-то принадлежал к клану синоби, называющих себя Сотня Проклятых. Давным-давно их дороги разошлись, но Проклятые готовы простить бывшего соратника только взамен на свободу другого. А иначе…
– Предложение, от которого невозможно отказаться, – задумчиво произнес Нобу. – Понимаю твое стремление помочь приятелю. Но пойми и ты – как я буду выглядеть, если вдруг отпущу пойманного преступника? По всему Каноку тут же поползут слухи о том, что я нечист на руку. И поверь – у меня достаточно недоброжелателей, которые не преминут этим воспользоваться.
– Что ж, раз это все… – Кенджи было поднялся со стула, однако Нобу взмахом руки заставил его сесть обратно. Задиры уже закончили обмениваться ударами и теперь, покачиваясь, сидели рядышком, обнявшись и по очереди отпивая из пузатой бутылки, так что разочарованные зеваки разошлись по своим местам. Мэцукэ же наклонился вперед и чуть понизил голос: – Я, конечно, не могу ничего гарантировать, но, возможно, у меня получится смягчить неудавшемуся вору наказание, и вместо петли его будут ждать лишь палки и высылка из города. Такой вариант устроит твоих… знакомых?
– Думаю, я смогу с ними договориться, – осторожно кивнул Кенджи, не слишком понимая, к чему клонит Нобу. – Но вряд ли ты сделаешь это в качестве жеста доброй воли, верно?
– Угадал. В ночь перед празднеством в трущобах обнаружили тело. – Лицо Нобу исказила гримаса отвращения. – Какого-то несчастного пропойцу будто бы разорвали на части дикие звери. Жестокое, беспощадное, а самое главное – абсолютно бессмысленное убийство. Тот, кто это сделал, не забрал даже пяток медяков, которые несчастный прятал в башмаке, – поверь, люди порой убивают друг друга и за меньшую сумму. И, что самое интересное, раны на теле точь-в-точь как у почившего Цутому.
– Ты хочешь, чтобы я помог тебе найти убийцу? – прямо спросил Кенджи.
– Именно. А заодно попытался выяснить хоть что-нибудь насчет смерти Изау, – сказал Нобу. – Ни один из участников пира, скорее всего, не пустит меня даже на порог, что весьма затрудняет мою работу.
Кенджи не стал тратить много времени на раздумья, тем более что вряд ли у него имелся выбор.
– Я сделаю все, что смогу.
Они скрепили сделку рукопожатием и еще какое-то время провели за праздной беседой о всяких пустяках. Следом Нобу отправился разнимать вновь вспыхнувшую драку, которая грозила перерасти в массовую свалку, Кенджи же поспешил на улицу. Холодный воздух действовал отрезвляюще, ускоряя не только шаг, но и мысли.
Похоже, Цутому – или существо, принявшее его облик, – не остановится и продолжит убивать, пока… Пока что? Что им движет? Если бы
