Дочь врага - Мелисса Поутт
Поразительно, но, чтобы прекратить войну, мне нужно остаться здесь.
О небеса. Моей помолвке с Лиамом конец.
Мне ужасно стыдно от ощущения, что напряжение покидает мое тело. От облегчения. Но потом я вспоминаю, что никогда не просила, чтобы меня выдали за Лиама, и он тоже этого не просил. Мне наконец-то можно не стыдиться, что я не смогла сохранить для него свое сердце. Я могу лишь надеяться, что он поймет. Что увидит в этом возможность найти любовь, потому что он этого заслуживает.
Мы оба заслуживаем.
Я смотрю на наши с Тристаном сцепленные руки.
– Знаешь, я бы очень хотела тебе доверять, но меня кое-что сдерживает.
Между его бровями появляется морщинка.
– Когда я поймала тебя в лесу, ты же не в первый раз меня видел, верно?
Струйка его смущения пробирается мне в грудь.
– Покажи.
Тристан откидывает голову, но на его губах играет улыбка.
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
В его словах звучит фальшь, и он это знает.
– Лжец. – Я пытаюсь скрыть усмешку. – Сколько раз ты следил за моим домом?
Его беспокойство, что я расстроюсь, скользит по мне, как струйка дыма.
– Следить за твоим домом было заданием, знаешь ли, и Райленд, мой кузен, ходил туда так же часто. Мы не наблюдали именно за тобой. Твой отец – Сараф. Золотой Теленок.
– Золотой Теленок? – повторяю я.
– Да, это была идея моего папы. У всех важных лиц в кланах есть кодовое имя.
А я – Белый Кролик.
– Сколько раз ты видел меня?
Он медленно поднимает глаза к потолку.
– Слишком много, чтобы вспомнить.
Я так и знала.
– Тебя это беспокоит?
Его большой палец задевает тыльную сторону моей ладони.
У меня по хребту бегут мурашки. Я не знаю. Смотря что он видел.
– Покажи первый раз, как это случилось. Я хочу знать.
Его лицо искажается, будто от боли.
– Разве я недостаточно тебе показал? Может, и ты покажешь мне свои воспоминания?
Он игрив, и я тоже. Но отчасти я еще и серьезна.
Тристан выдыхает и опускает голову.
– Впервые я увидел тебя случайно.
И на поверхности моего разума всплывает воспоминание.
Я выпрямляюсь, узнавая его отца, более молодого Фаррона. Он прижимает палец к губам, пока они с Тристаном прячутся за большим кустом. Вид смещается, показывая влажную почву, покрытую мхом, сердце Тристана колотится в ожидании.
– Когда цветет карник?
Вздрогнув, я узнаю голос женщины – моей матери.
– От начала весны до середины июля. Лучше собирать, когда листья темно-зеленые и лишились пушка.
Кто это? Я высовываю голову и мельком вижу девичье лицо.
Папа хватает меня за рубашку и утягивает вниз.
Ее волосы – самого светлого оттенка, и она так близко, что до нее доплюнуть можно. С плеча свисает полотняная сумка, на другой руке повязан бинт.
У меня перехватывает дыхание. Этот бинт скрывает ожог от сковороды – несчастный случай в день рождения.
Мой тринадцатый день рождения.
– Это было пять лет назад, – говорю я, пока образ в моем разуме истаивает, как пар.
В глазах Тристана пляшет лукавство, но он больше ничего не предлагает.
Я тычу его в ребра.
– И что было дальше?
– Ничего. Ну, то есть мне стало любопытно, кто ты. У нас в Кингсленде живут шестьсот тридцать четыре человека, и я знаю всех до единого. – Он пожимает плечами. – Но я не знал тебя.
Расстояние между нами уменьшается, когда я подаюсь навстречу.
– Что ты хотел узнать обо мне?
Он выдерживает мой взгляд.
– Все. Ты была самой красивой девочкой, которую я когда-либо видел.
Мне очень нужно ответить на его признание. Коснуться его – губами.
– Но мне было всего пятнадцать, – продолжает он. – Через два года, когда я обучился бою и разведке, мне позволили попробоваться в элитную гвардию. Я хорошо лазал и был шустрым, так что стал одним из тех гвардейцев, кого выбрали для засидки на утесе над твоим домом. Я редко тебя видел. В основном подмечал, кто и когда приходит и уходит. Обычно вожди кланов собирались там перед значимыми событиями, хорошими и плохими, так что мы за этим следили.
– Но ты меня видел.
Его слова превращаются в шепот.
– Видел.
Одно из его воспоминаний вспыхивает у меня в голове. Я, выбегающая из дома с одеялом и учебником. Волосы распущены и развеваются на ветру.
Дальше сцены льются сплошным потоком. Я вытираю пот со лба, работая в саду.
Мигнуло.
Фрейя тянет меня за руку, и я с неохотой выхожу с ней за дверь.
Мигнуло.
Мы с матерью возвращаемся домой верхом, походные медицинские сумки перекинуты через грудь.
И каждый раз я чувствую резкий всплеск возбуждения в животе Тристана оттого, что он меня видит.
– Я понял, что ты трудолюбива. И заботлива. Смотря на тебя со стороны, я понял, что мне нравится в тебе почти все. Кроме твоего отца.
Кусочки головоломки наконец-то встают на места. Я никак не могла понять, почему его решение спасти меня – жениться на мне – было таким внезапным и окончательным. Почему его чувства были настолько глубоки, хотя мы знали друг друга всего пару дней.
Я качаю головой.
– Я бы никогда об этом не догадалась, когда нашла тебя в лесу. На самом деле я была уверена, что ты с радостью ударишь меня ножом в сердце, если дать тебе шанс.
Его глаза медленно закрываются, а губы сжимаются от боли.
– За семнадцать часов до нашей встречи кто-то из кланов убил новичка-солдата – Макфэлли – у южной границы изгороди во время учений. Его труп повесили вниз головой на дереве и ждали, пока отец его найдет. Это была ловушка.
Я лишаюсь дара речи от такого зверства. Варварства. Кто, кроме Джеральда, мог сотворить подобное? Но эта логика хромает: не Джеральд убил Фаррона Бэнкса.
– Когда отца сбили с лошади, его схватили и увезли. Я знал, что, скорее всего, он мертв. Но должен был убедиться. И будь он жив или мертв, я собирался сжечь Ханук и все прочие кланы дотла.
Его гнев и горе жгут, как крупная соль, проходясь по моему сердцу.
– И тогда я нашла тебя, – говорю я. Я, дочь человека, которого он собирался убить. Теперь понятно, почему он был так разъярен, несмотря на
