Дочь врага - Мелисса Поутт

– Доверься мне, – говорю я.

Он неохотно подчиняется.

– Заводи сирену, – говорит отец Денверу, потом повышает голос, чтобы его слышали десятки соседей, собравшихся в ожидании новостей. – Наши мучители побеждены. В состязании есть победитель.

Тристан яростно выдыхает.

– Палачи! Я знал, что все было подстроено, но чтобы состязание?! Игра, мать ее?!

Меня передергивает. Ах, если бы мне не пришлось этого говорить…

– Да, и я была призом.

– Что?

Гнев Тристана мешает дышать.

– Поэтому я была помолвлена.

– У меня конь ранен. Поймал стрелу, – говорит Лиам отцу. – Мне сперва надо отвести его в амбар.

Я перепрыгиваю к сути того, что нужно знать Тристану.

– Фаррон не мертв.

– Что? – Я резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть на тело – на мужчину, привязанного к коню лицом вниз.

Лиам торопливо поправляет веревку, удерживающую Фаррона на месте. По крупу Хемлока стекает красно-черная кровь.

Лиам проводит рукой по темным волосам.

– Я… не смог это сделать. Твой брат сбил Фаррона с лошади и передал мне нож, но я замер. Поэтому Перси ударил его и оставил меня с телом. Но Фаррон все еще жив. Или, по крайней мере, был, когда я проверял в последний раз.

– Отвяжи его. – Я сбрасываю медицинскую сумку и засучиваю рукава. – Помоги снять его с коня.

В душе Тристана загорается надежда, и я понимаю, что заставила его поверить, что все может кончиться не так плохо. Но его оптимизм длится недолго. Он будто давится, услышав мои мысли, мое раздражение, потому что я не могу по-настоящему помочь Фаррону. С болью в глазах он смотрит, как я наливаю макового экстракта под язык его отцу, чтобы уменьшить страдание, – в качестве последнего милосердия. Он чувствует руку отца в моей, когда Фаррон умирает.

Слезы струятся по моему лицу, пока я переживаю все это снова, но теперь уже зная, что Фаррон невиновен. О, как бы я хотела сделать больше…

Тристан резко делает шаг назад, отпуская меня.

– М-мне нужно уйти.

Он не может смотреть на меня.

Меня охватывает слабость. Беспомощность. Я ощущаю не просто его горе. Он в смятении. В гневе. Я даже чувствую отвращение – ко мне, без сомнения. И я не виню его. Не только мой отец приказал совершить это убийство, но и я позволила себе стать наградой. Я не просто сообщница, пусть даже и пыталась в конце облегчить боль Фаррона.

Тристан исчезает за углом дома, и воздух немедленно стынет. Завернувшись поплотнее в одеяло, я сажусь на кушетку.

Долгие несколько минут я репетирую очередное извинение, но потом сдаюсь. Я не знаю, что сказать и как все исправить. А вдруг это невозможно – исправить отношения с той, кто показал самый болезненный момент в твоей жизни?

Глава 23

Спускаются сумерки, когда я смотрю на конюшню Тристана с расстояния в пару сотен футов. Ждет ли там Аннетт, готовая помочь с моим великим побегом?

Скорее всего, она смотрит, как я сижу на этой желтой кушетке.

Переживания от произошедшего и особенно надежда на то, что Тристан вернется, лишают меня покоя. Подвигав затекшими ногами, которые болят после часов сидения, я встаю. Может, стоит пойти и поговорить с Аннетт. Я могу все объяснить.

У меня почти вырывается смешок. Что объяснить? Что я передумала? Что я остаюсь и Тристан больше не будет с ней?

Нет, лучше держаться от нее подальше, особенно учитывая ее угрозы. Я не знаю, как она заставит меня мечтать о смерти, если я не сбегу с ней сегодня, но что она может сделать? Пусть даже Тристан не найдет сил простить меня, вряд ли он позволит ей навредить мне. А еще Аннетт не единственная, у кого есть власть. Я могу показать Тристану воспоминание о том, как она мне угрожает. Это может разорвать последние нити их дружбы.

Ей просто придется смириться с тем, что я осталась здесь.

Я потрясена, насколько правильной кажется мысль остаться. Особенно учитывая то, что несколько часов назад я была готова рискнуть жизнью ради «правды» о кланах и ради лучшего способа обезопасить их. Теперь я знаю другое: мучители кланов не из Кингсленда. Оставаясь здесь и не объединяя кланы против ложного врага, я спасаю людям жизни.

И это далеко не единственный плюс. Я думаю о местных женщинах и о том, что их ничего здесь не ограничивает. Они могут войти в элитную гвардию, будучи достаточно хорошими солдатами, или управлять больницей, как Энола. О звезды, даже Каро указывает доктору Хэншо, что делать.

Для меня это возможность учиться у хирурга, что сделает меня более профессиональным целителем. Возможно, однажды я смогу вернуться в кланы и принести им эти крайне полезные знания.

А еще я сама буду выбирать, за кого идти замуж.

Я поднимаю лицо к небу и приоткрываю губы. Я уже выбрала. Я замужем. Никогда не считала союз с Тристаном настоящим браком, но это исключительно моя вина. Я могу это изменить – если он мне позволит. Если мое воспоминание о его отце не разрушило все, прежде чем у нас появился шанс.

Сонными глазами я вижу, как надо мной склоняется фигура, потом тянется к моей руке.

Я взвизгиваю и отдергиваю ее.

– Это я, – говорит Тристан.

Я сажусь, чувствуя, как связь с моей стороны тянется к нему.

– О, я думала, это… кто-то другой. – Я не смею произнести имя Аннетт.

Уже темно, но свет от дома отражается на его лице. Взгляд опущен.

– Я удивлен, что ты все еще здесь. – Его голос звучит иначе. Напряженно.

Связь почти не дает мне понять, что он чувствует. В испуге оттого, что это может значить, я пытаюсь коснуться его руки, но он отодвигается.

– Тристан, – шепчу я.

Он достает из кармана сложенные бумаги и бросает их мне на колени.

Я втягиваю в себя воздух, понимая, что это те самые документы, которые я украла из кабинета Фаррона. Он обыскал мою комнату?

Тристан внимательно следит за мной.

– Так это правда? – Чувство, что он предан, бьется на осколки, впивающиеся мне в горло. – Аннетт не врала.

А. Аннетт обыскала мою комнату. Каким-то образом. Потом нашла Тристана, когда я не появилась сегодня. Меня бросает в жар. Мысли путаются и связываются в узлы, когда я пытаюсь придумать, как объяснить.

– Мне говорили. Все предупреждали меня, что так будет. Что я слишком ослеплен своими чувствами, чтобы увидеть предательство прямо у себя под носом. То, что