Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь

Ощущение, подобное весеннему ветру, пронеслось над юношей и теми, кто был рядом с ним. Ветер колыхал подол одежды Ха Рама, избавляя его от головной боли. Когда она прошла, чиновник глубоко вздохнул. Белый пар вышел вместе с дыханием и тут же растворился в воздухе.

– Я могу идти сам.

– Вы в порядке?

– Да. Просто ни с того ни с сего голова заболела.

Юноша оперся на трость, которую протянул ему Мансу. Красными глазами он смотрел на собственный дом в мире, где все погружено в алый цвет. Но в этом бесконечно красном вдруг появилась трещина: настолько тонкая, что даже сам Ха Рам не мог этого почувствовать.

20-й год правления Седжона

(1438, год Желтой Лошади)

2 января по лунному календарю

– Пойдемте со мной. Прямо сейчас.

Чхве Вонхо не мог так легко довериться самому посыльному смерти, стоявшему перед ним. А потому не двигался и даже почти не дышал.

– Скорее.

От него было не спрятаться и уж точно не убежать. Наставник бросил все и последовал за ним. Они пересекли ворота, когда Вонхо остановился и погладил вывеску «Пэк Ю», висящую рядом.

– Учитель… Простите, я не смог сохранить ее до конца…

Мрачный жнец поторапливал:

– Мы не можем терять время.

Для всех вокруг светило яркое солнце, но для Чхве Вонхо, бесцельно шагающего по тропе, мир казался кромешной тьмой. В душе его тоже ни лучика света. Дорога, которой не было конца, вдруг оборвалась перед огромным зданием. Хотя на вывеске и было написано «Мэджукхон», в глазах Чхве эти символы читались как «верховный суд Яма»[41]. Прислужник, словно мрачный жнец, привел наставника к принцу Анпхёну, который выступит для него в роли Ямараджи.

Они остались одни в пустой комнате. Вонхо стоял с опущенной головой, будто пытался слиться с полом. Карту он рисовал наспех. Неужели в канун Нового года Хон Чхонги все-таки смогла прийти туда, куда нужно? После того дня она не вернулась в «Пэк Ю». Он думал, что девица Хон останется дома во время праздников, но все было не так? А что, если ее и правда тут держат? Светлячок – предательница! Даже если она находится на грани жизни и смерти, зачем было упоминать «Пэк Ю»?! Чхве мысленно покачал головой. Наверное, все было не так. Хотя характер у Анпхён-тэгуна весьма взбалмошный, он совсем не плохой человек. Ее явно освободили после парочки ударов палкой. Пожалуйста, пусть это действительно будет так…

– Чхве Вонхо… Ты выставил меня посмешищем.

Его голос был полон недовольства. Наставник много раз склонял голову перед великим принцем, но никогда не слышал от него такого низкого тона. Что же натворила эта девчонка? Неужели ей и правда отрубили голову после очередной выходки?

– Вносите! – крикнул Ли Ён куда-то за дверь.

Он просто попросил что-то принести, но Чхве уже вообразил, будто сейчас в комнату втащат Хон Чхонги, залитую кровью от бесчисленных побоев. Это недопустимо! Пускай будет сломано что угодно, только бы не правая рука… Ой, что это?

Вонхо раскрыл глаза. Перед ним развернули два шелковых полотна. Сначала он увидел что-то, не совсем ему понятное: на картинах были два тэджангуна, которые стояли лицом друг к другу, но они больше подошли бы для входных ворот, чем для свитка из шелка. Подумав об этом и тщательно рассмотрев работы, Чхве понял, что перед ним картины-обереги. Вместо того чтобы сжечь рисунок, они нанесли его на шелк. С ума, что ли, сошли?.. Впрочем, если это сделал человек, сидящий перед ним, то в этом нет ничего удивительного.

– Картина-оберег должна быть прикреплена к воротам, так почему вы…

– Для тебя это оберег? Лично для меня это просто картина.

Глаза Чхве раскрылись еще шире. Это явно была работа Хон Чхонги. Точно, в канун Нового года она вышла из «Пэк Ю» с картинами-оберегами. С их помощью она попала в дом великого принца Анпхёна. Вот как оно было… Погодите-ка! В тот день художница взяла не эту работу, а картину с двумя драконами! Он четко это помнил. В отличие от других картин-оберегов, на ту у нее ушло два дня, поэтому она не спала всю ночь – и результат соответствующий. Это была картина, выполненная с единственной целью: задобрить принца и посмотреть на сансухва Го Си. Чхве Вонхо тяжело стенал из-за того, что такой рисунок исчез в огне. А этот оберег? Его явно нарисовала Светлячок… Ах да! Это же та картина, которую они отправили в академию!

– П-почему она здесь?..

– Это я хотел у тебя узнать. Почему вы выпустили эту картину?

– Д-да, действительно… Почему это мы ее выпустили?..

Это был бред, который он выпалил в состоянии полного испуга. Ли Ён озадаченно на него посмотрел.

– П-подождите немного… Я сейчас настолько поражен, что не могу прийти в себя. Погодите…

Хон Чхонги здесь еще не была. Если бы она уже приходила сюда, то шелковое полотно пред ним было бы с рисунком дракона, а не тэджангуна. Тогда это может стать очередной проблемой… Говорят, что беда никогда не приходит одна, – и это правда, ведь ее с собой приводит Хон Чхонги.

– Да! Этот оберег «Пэк Ю» отправили по заказу академии. Но что не так?

– Ха! В чем проблема, спрашиваешь? Ты обманул меня! И до сих пор обманываешь!

– Что за вздор! Когда это я обманывал ваше высочество?

– Я о картинах, которые ты мне приносил! Среди них не было ни одной, которая принадлежала бы этому художнику! Разве не так?

Ах вот оно что… Вонхо понял, в чем дело. У него действительно большие проблемы!

– У вас в группе есть такой талант, а ты носишь мне середнячковые картины. Неужели у тебя совсем нет уважения ко мне?

Нужно собраться. Если он допустит хоть малейшую ошибку, «Пэк Ю» тут же закроют.

– Есть разные жанры искусства, и разные художники справляются с ними либо хорошо, либо плохо. Вы знаете об этом лучше, чем кто-либо другой. Например, Ан Гён замечательно справляется с сансухва, Чхве Гён – с портретами. Однако у первого страдают картины с людьми, у второго – пейзажи. То же касается и художника, написавшего эту работу. У него хорошо выходят картины-обереги и новогодние рисунки, но с остальными жанрами он справляется просто ужасно. Поэтому я не осмелился их вам принести.

В глазах Ли Ёна поутих гнев. Кажется, это его убедило… и только. Кровь стыла в жилах Чхве. Принц жестом попросил повернуть полотно к нему. Слуга подчинился. Уголки рта тэгуна приподнялись: то ли в улыбке, то ли в усмешке, то ли глумясь, то ли угрожая. Выражение на его лице