Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина
– Вы обознались, – встрял Хаято и исподлобья посмотрел на Котаро. Безусловно, Ишинори привлекал внимание, но после того, как интересующаяся Ишинори девушка вдруг начала скакать по крышам, Хаято с подозрением отнесся к такому любопытству.
– Должно быть, так и есть, – легко согласился Котаро.
– Господа оммёдзи, идите к огню, погрейтесь, – позвал их Сатору.
Пламя костра пыталось, но не могло справиться с надвигающимся со всех сторон туманом. Возле него было чуть теплее, отчего холод вокруг ощущался только сильнее. Пока усаживались, Хаято мерещился чей-то взгляд в спину. Списав это на оставленного позади Котаро и его людей, он сел прямо на землю, скрестив ноги, и сквозь огонь посмотрел на скальную стену перед собой. На высоте в три человеческих роста склоны становились более пологими, Хаято задрал голову, и на миг ему почудилось движение за деревьями.
– Иши, там… – начал он было, и его голос потонул в зловещем вое.
Будто десяток голодных волков одновременно затянули свою скорбную песнь, а где-то вдалеке охотник затрубил в рог – и этот протяжный звук все нарастал и нарастал, вызывая тревогу. Ронины вскочили, и один из них указал вперед.
– Убью!!! – зарычал он и выхватил меч. Никто не успел его остановить, и темный силуэт мужчины быстро скрылся в тумане. Ишинори тоже вскочил и принялся затаптывать костерок.
– Я за ним! – Котаро взялся за меч.
– Нет! – Ишинори повернулся к нему. – Нельзя! Мы привлекли внимание, теперь нас не отпустят.
– Кто? – спросил Хаято. Ишинори развел руками и тихо произнес:
– Они.
Вой стих, оборвавшись на высокой ноте, и тишина рухнула каменной плитой. Когда-то, он не успел заметить когда, туман стал еще плотнее и гуще, и в нем скользили тени, похожие на людей, но гибкие и быстрые, как звери. Они проходили совсем рядом – руку протяни и коснешься.
– Кто это? – насторожился Хаято. – Их привлекает свет?
Ишинори не ответил ни на один вопрос. Напряженно следя за движением вокруг, он глубоко ушел в себя. Люди сбились в кучку: Мамия молился богам, Сатору испуганно таращился перед собой, Таданобу хмурился и кривил губы то ли в страхе, то ли в ярости, Котаро и еще двое из охраны обоза приготовили оружие, не представляя, с чем им придется сражаться.
С той стороны, куда убежал их товарищ, раздался полный боли и ужаса крик, и был поглощен безжалостным туманом.
– Рё… – пробормотал кто-то.
– Они поплатятся за его смерть, кем бы они ни были, – зло пообещал Котаро, сжимая рукоять катаны. – Клянусь жизнью!
Хаято краем глаза уловил движение совсем рядом, оттолкнул Ишинори, и голодные дымчатые щупальца едва не коснулись края его хакама.
– Мы заставим их отступить, – сказал он так, будто вокруг ничего не происходило. – Помоги мне, Хаято.
– Что делать?
Несмотря на перерождение и опыт, который, как Хаято думал, будет выделять его, в оммёдо он все еще чувствовал себя слабым и неопытным и легко позволил Ишинори руководить. Тот велел людям встать ближе друг к другу, а сам принялся объяснять Хаято, что собирается сделать.
– Заключим обоз в охранный круг и будем читать заклинание защиты от темных сил. Вдвоем справимся быстрее.
Он достал конопляную веревку, долгое время висевшую в святилище, и гвозди. С особыми словами эти гвозди надо было воткнуть в землю и через них протянуть симэнаву, образуя круг. Закончив с этим, Ишинори опустился на колени и начал читать:
– К пяти божественным элементам взываю, четыре стороны света заклинаю, пусть очистится то, что было осквернено. Именем Чинтаку Рейфудзин, священной звезды Мекен, повелеваю, именами богов заклинаю, да будет изгнано зло. К пяти божественным элементам взываю…
Хаято слушал его спокойный монотонный голос и с деревянной дощечкой с выжженным на ней знаком сэман медленно обходил защитное кольцо. Ки Ишинори наполняла стылый воздух запахом персиков, и зло действительно будто отдалялось. В какой-то момент туман поднялся стеной, обтекая круг со всех сторон, но не имея возможности обрушиться на спрятанных в нем людей. Ничего не видно – только серо-белая пелена, словно кто-то накинул несколько слоев кисеи. Хаято двигался вдоль нее, вкладывая свою ки в каждый выверенный шаг, и вдруг в тумане проступило лицо. Оно не могло принадлежать человеку, по крайней мере, живому: впалые щеки повторяли форму черепа, провалы глаз были черны, а рот раскрывался слишком широко, исторгая гулкий звук, похожий на завывания ветра в горах. Это жуткое призрачное лицо резко напрыгнуло на Хаято, и он едва не отпрянул, однако сумел справиться с испугом. Отвернувшись, продолжил обход, стараясь слушать только голос Ишинори, звучащий все тверже и громче. Еще один круг, остался лишь один круг…
И тут, казалось, содрогнулись сами скалы. Животные испуганно замычали, затрясли рогатыми головами, заскрипели потревоженные повозки. Люди готовы были вот-вот ринуться врассыпную от ужаса, но Хаято дошел-таки до исходной точки, завершая тройное кольцо, а Ишинори звонко хлопнул в ладоши. В тот же миг туман схлынул, снесенный порывом ки, гул и вой стихли, а животные перестали беспокойно перебирать копытами.
– Это… все? – робко спросил Сатору.
Ишинори прикрыл глаза и, выдохнув, уверенно произнес:
– Да. На какое-то время. – Он обернулся к людям и продолжил: – В ущелье обитает злая сила, это несомненно. Мы постараемся защитить вас, но лучше всего как можно скорее выйти отсюда.
Хаято стоял совсем близко и видел капельки пота, выступившие на его лбу, и легкую дрожь в руках. И едва ли это от испуга.
– Я соберу все, и пойдем, – сказал он и взялся за симэнаву, но она рассыпалась в руках, прогорев дотла. Все вокруг снова застыло в тревожной тишине и неподвижности, но не просто так – оно наблюдало за тем, как люди будут убегать. Ритуал не прогнал эту силу, а только ненадолго оттолкнул.
– Но ущелье не может быть бесконечным! – воскликнул Котаро.
Он смотрел на Ишинори, и тот отвел взгляд.
– Значит, может, – грубо бросил Хаято. – Так и будем стоять? Идемте уже.
Он дождался, пока обоз тронется, и взял Ишинори под локоть, и друг разом обмяк, наконец позволив себе немного слабости.
– Это демон, Хаято, – тихо сказал он, кусая бледные губы. – Иного объяснения такой злобной силе я не вижу.
– Ну и пускай. Прорвемся как-нибудь.
Он не испытывал особого трепета, потому что никогда не сталкивался с порождениями царства Ёми и где-то внутри него продолжало жить сомнение – а возможно ли такое вообще?
– Ты всегда становишься храбрее, когда боишься, – устало улыбнулся Ишинори и похлопал
