Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь

– Если она родилась в год Желтой Свиньи, то ее отец сошел с ума примерно тогда же. Выходит, вы с художником Аном трудились в академии еще до того, как Хон Ыно стал безумцем?

– Верно.

– Вы работали там как ученики Кан Юнгука?

– Да, ваше высочество.

Яркая улыбка, появившаяся от радостного волнения, вдруг исчезла с лица принца.

– Юнгук покинул академию и создал «Пэк Ю», говоришь?

– Точно.

– Когда это было?

– Хм… Выходит, что в год Желтой Свиньи. Я точно это помню, потому что тоже ушел из академии в то время.

– Тогда та ситуация с портретом покойного вана тоже произошла именно тогда?

Чхве бросил быстрый взгляд на тэгуна, а затем снова опустил глаза. На лице Вонхо возникла более мягкая, спокойная улыбка. Даже слишком спокойная. Принц тоже обратил внимание на его мимику: ему казалось, что хозяин «Пэк Ю» – человек слабый и покладистый, но оказалось, что он ни капли не проще, чем тот же Ан Гён.

– Те, кто видят картины Ким Мунуна, всегда в конечном счете хотят ознакомиться и с работами Кан Юнгука. Думаю, и вашему высочеству интересно увидеть портрет, который он нарисовал. Я представляю, о чем вы хотите меня расспросить. Портрет покойного вана был сожжен, насколько мне известно. Я могу ошибаться, но точно не лгу. Обычно люди хотят узнать, действительно ли его величество предшествующий ван отрезал пальцы Кан Юнгуку? Мой ответ – нет. Это неправда.

– Нет? Хочешь сказать, ему не отрезали пальцев?

– Да. Он сделал это сам.

– Ч-что? Подожди-ка… Он тоже был сумасшедшим? Как отец художницы Хон?

– Нет. Он сделал это в здравом уме.

– Серьезно? Как в здравом уме можно было отрезать себе пальцы?! Где такое видано?

– Мне тоже интересно, чем он руководствовался. Может, он сошел с ума только на мгновение? Но Кан всегда был вполне разумным, к алкоголю особенно не притрагивался, так что все это даже на пьянство не списать…

Тхэджон не отрезал ему пальцы. Все, что он сделал, – это выговор. Но для художника, которого считали лучшим среди современников, это, должно быть, стало неожиданностью. Неужели именно гордость заставила его пойти на такой шаг?

– Но откуда слухи?..

– Ему никто не верил. Он говорил, что отрезал их сам, но люди слушали только сплетников, которые врали, чтобы привлечь внимание. Версия, в которой именно ван отрубил ему пальцы, казалась им более интересной, вот она и запомнилась всем как самая увлекательная. После этого Кан покинул академию, основал «Пэк Ю» и много работал над обучением начинающих мастеров. А потом, около пятнадцати лет назад, он пропал. Говорят, что в преклонном возрасте он решил вернуться в родные края и умер примерно в то же время. Это все, что мне известно. И у меня нет причин вам лгать.

Он ответил даже на те вопросы, которых Ли Ён не задавал, говорил то, чего и не должен был говорить. Принц услышал все, что хотел, и можно было бы уже распрощаться, но какая-то нерешительность внутри не давала ему этого сделать.

– Картина Ким Мунуна, которую ты сегодня принес, принадлежит тебе?

– Нет. Она была собственностью «Пэк Ю».

– То есть Кана Юнгука?

– Можно и так сказать.

– Почему он сохранил работу человека, с которым у него были такие натянутые отношения?

– Все художники на самом деле те еще пачкуны. Мы не можем не завидовать тому, у кого есть талант, которым мы сами не обладаем. Не можем не испытывать к ним ненависть, и с этим ничего не поделать. А все же даже сквозь эту неприязнь невозможно не любить картины своего талантливого соперника. Сансухва Чхонбона вызывают восхищение у каждого, кто связан с искусством. Вот и Кан Юнгук, вероятно, испытывал те же чувства.

Ответы Вонхо не вызывали сомнений, и принц колебался именно потому, что эти доводы были совершенно правильными. Что он за человек такой, этот Чхве Вонхо? Это не тот хозяин «Пэк Ю», которого знал Ли Ён. Говорили, что их группа не справляется, потому что «Пэк Ю» подавляют чхонмуновцы и академия, но тогда как же ее владельцем мог быть такой человек? Нет, принц просто слишком много об этом думает. Бесконечные сомнения так же опасны, как и чрезмерная вера во что-либо. Возможно, наступили самые подходящие обстоятельства, чтобы довериться ему: наверняка Чхве волнуется уже из-за того, что стоит на коленях перед Анпхён-тэгуном, так что сил на выдумывание у него не осталось. Вот он и сказал все как есть, без всякой лжи. Это странное чувство нерешительности у Ли Ёна явно из-за того, что он слишком много во всем сомневается. Так почему бы теперь просто не поверить ему и не насладиться этой историей? Сейчас он… О нет! Неужели это значит, что тот портрет действительно сгорел?

– Эх! Мне очень хотелось посмотреть на работы Юнгука… Может, где-то остались его картины? Пускай и не тот самый портрет.

– Хм…

Ли Ён видел, что он и правда задумался: Вонхо действительно всеми силами пытался вспомнить, где их можно найти. Вот и тот самый владелец «Пэк Ю», которого он всегда знал. Но можно ли верить абсолютно всем его словам?

– Вообще, у нас в группе их нет. Даже когда я работал в академии, Кан Юнгук так дорожил своей кистью, что редко брал ее в руки. Только в особенных случаях вроде заказа на портрет от вана. Он даже для знати такого не рисовал. Из-за этого его и критиковали.

– Может, в стенах академии что-нибудь осталось?

– Кан Юнгук по происхождению китаец, его звали Го Ин. Насколько мне известно, его позвали в государственную художественную академию именно благодаря репутации хорошего портретиста. После того как он получил чин, стал работать только по разным мелочам. Но даже если его картины и остались там, их будет трудно отличить от остальных. Художники в академии проходят особую подготовку, из-за которой стиль рисования каждого мастера тщательно подгоняется под стандарт, так что, даже если картину рисовали несколько человек, она выглядит так, будто над ней трудился лишь один. И полотна, нарисованные им в академии, выполнены именно в таком стиле.

Ли Ён и с этим не мог не согласиться. Картины было бы сложно отличить одну от другой любому, если он не рисовал их вместе с ним. Академия всегда была местом, где уничтожали гениев. Рисовать там – это работа, нацеленная на массовость, а не на созидание. Даже талантливые художники превращались в посредственность, долгое время трудясь там: сам Ан Гён порой позволяет этим привычкам проникнуть в свои сансухва. Если бы он пытался добавить собственный почерк в рисовку карт или учебников, его бы давно уволили. И