Некромантка - Екатерина Звонцова
– Вам как обычно? – промурлыкал юноша, мягким нажатием на золоченую кнопку зажигая золоченую же лампу на столе – она напоминала боровик с бахромой на шляпке.
– Нет. – Ив задумчиво помотал головой. – Раков я сегодня не буду. Тебе что, Шур?
Шурочка лихорадочно проглядывала меню в сафьяновой – с золотым тиснением, конечно же! – книжечке и ужасалась. Нет, ну где это видано, чтобы пара котлеток с пюре стоила как молочный поросенок? А поросенок тогда сколько стоит? Ой, лучше не знать.
– М-м-м, – протянула она, опасливо поднимая глаза. – Чаю бы.
В животе предательски заурчало, но Шурочка только вздохнула. И так было неловко: забрали ее без вещей, но если бы и с вещами… среди скромных пожитков не водилось денег, чтоб оплачивать подобные ужины. Разве что Роскошные щипцы продать, да где теперь они? Может, сестры уже и продали, а может, некоторые – не такие паиньки, как большинство, – разыскав сокровище, например, по наводке Марфы, сами теперь тайком вытворяют себе локоны? Ну-ну. Как там Ив сказал? Все волосы можно сжечь? Впрочем, неважно! Даже продай Шурочка щипцы, на что в этом меню бы хватило? Как раз вот на него. На чай. Без меда.
– Шур. – Ив дружелюбно, мальчишески подпихнул ее локтем. – Ты чего?
Она только хотела уверить, что вовсе не проголодалась, но он понимающе закивал, наклонился ближе – взгляд в который раз зацепился за симпатичную родинку на щеке, под левым глазом, – и шепнул:
– Пир за алмазные деньги ведь. Не стесняйся.
– За… – не поняла Шурочка, но он уж ловко выхватил меню и зашелестел страницами.
– Скоро узнаешь. – Снова он стрельнул взглядом в почтительно ждущего официанта. – Так-так! Нам все, чем… хм… чем вы угостили бы вашу младшую сестренку или возлюбленную барышню. Если бы она сидела за этим столом уставшая после долгой дороги.
Юноша явно и не к таким заковыркам привык: просиял, кивнул, тряхнув аккуратной прической, и мгновенно умчался. Никаких тебе хмурых бровей и ворчания: «Что это я должен за вас выдумывать?», никаких косых взглядов на нее, Шурочку, все еще одетую в угрюмое монастырское платье и не приводившую волосы в порядок уже… ох, да сколько она их не завивала? Ужасно. Ив тоже ничего такого не делал в дороге, но у него локоны лежали, и пышности не теряли, и прыгали задорно, и продолжали блестеть, точно отталкивая пыль! Чародейство, не иначе. Кстати, интересно… может, он правда что-то такое умеет?
Шурочка почти решилась задать вопрос, но не успела: стол начал магически заполняться блюдами. Раков не принесли, но семга в сметане, фрукты, свежий золотистый хлеб, две вазочки с красной и черной икрой, несколько видов конфет – все это заставило забыть о разговорах, а вкусный мятный чай из самовара наконец помог согреться и расслабиться.
– Наш юный друг определенно любит сестренку… ну или барышню, или обеих! – одобрил Ив, галантно принимаясь делать бутерброды на двоих. – Черную, красную?
– Все равно, – пробормотала Шурочка, вовремя вспомнив про алмазные деньги и не выпалив: «Мне только масло! А лучше только хлеб!»
– Тогда будет и то и то. – Два длинных, узких, похожих на венецианские лодочки бутерброда плюхнулись на ее тарелку. – Шур… ну наслаждайся, а? Знаешь, как первый день в городе встретишь, так и будет тебе в нем житься!
– А как же «материальные мысли»? – Шурочка все же улыбнулась.
– Поймала! – просиял Ив, но тут же посерьезнел. – Только не забудь, что ты им и хозяйка. И судьбе тоже. Будешь чураться города, когда он тебе вон, икру предлагает, – сама же себе все и испортишь. Ясное дело, потом можно поправить, но зачем до этого доводить? Ешь давай! И конфеты вон ешь! С марципаном, между прочим, из Вены! Соски Венеры называются!
Шурочка засмеялась и послушалась. Соски ей не так чтобы понравились, зато какой же чай оказался душистый! Чашки – тоже в тонкой позолоте, с цветочным рисунком, в детали которого взгляд провалился, как в настоящие заросли запущенного сказочного сада. Шурочка загляделась, не выпив и половины; почудилось даже, будто там, за шелестящей листвой и качающимися розовыми бутонами, прячется кто-то, то ли крольчонок, то ли совенок, то ли эльф…
– Ох, бедолага! – Из чащи надвигающихся сновидений ее вытащил Ив, дожевавший девятую или десятую по счету конфету и опять склонивший голову. – Спишь, что ли?
Шурочка встряхнулась, опять уставилась на чашку. Никаких совят, да и узор не то чтобы красивый, так, крючковатые каляки-маляки с пятнышками…
– Не сплю! – воскликнула она, сдерживая зевок. К щекам даже краска прилила: ну что она как ребенок, носом сразу заклевала? И двадцати минут не посидели!
Но Ив только улыбнулся, не сводя с нее внимательных темных глаз. Не смеялся даже. Если и забавляла его сонная Шурочкина физиономия, то скрывал это умело, джентльменски.
– Угу, угу. Вот только я против пыток. Эх, пойдем, уложим тебя.
Поднимаясь и все-таки зевая – широко, во весь рот, – Шурочка заметила, как он украдкой смахнул в карман еще десяток шуршащих конфет со стола. А больше ничего в деталях и не помнила: ни как на заплетающихся ногах поднялась за Ивом по лестнице, ни как ступила в его жилище, темное, таинственное, пахнущее отчего-то озерной водой и лесом, ни как он проводил ее в одну из комнат – кажется, довольно большую. Как упала на мягкую широкую кровать, Шурочка тоже не помнила – только золотисто-масляный лунный свет, который, уже окончательно смыкая ресницы, поймала через два высоких, широких окна.
И кажется, Ив, прежде чем уйти, подоткнул ей одеяло. Так даже мать не делала давно.
* * *
Свет заливал комнату, не проснуться было невозможно. Пытаясь укрыться, Шурочка обняла подушку, зарылась в одеяло, чуть не свалилась на пол – и открыла наконец глаза. И правда: все сияет. Не только прохладным солнцем из окон, но и золотом, ведь обстановка оказалась не менее роскошной, чем в ресторане. Например, самые яркие блики, крупные, как монеты из пиратского сундука, бросали настольные часы с фигурой то ли Гермеса, то ли Аполлона – в общем, тонкого кудрявого юноши в крылатом шлеме, крылатых сандалиях и с изящной арфой в руках. Смотрел юноша на Шурочку то ли хитро, то ли призывно: «Давай-ка вставай, что у тебя, дел нет?»
Шурочка
