Некромантка - Екатерина Звонцова
Шурочка еще раз всмотрелась в веселые глаза Ива, замершего внизу. Перевела взгляд на свои руки – на правой все еще багровел след грубой хватки Четырехглазой Тетушки. Глубоко вздохнула, подумала о матери и сестрах: о том, как те просили ее исправиться. Стать нормальной. Сорвать другой плод. Кулаки сжались. В глазах защипало. Как же… как надоело это все. И бояться – надоело. Да будь этот чародей трижды Тюремным – лучше с ним пойдет. И поборется, и может, даже победит. Все лучше того, что есть. Это – не ее жизнь. И Шурочка, вскочив, набрав в легкие как можно больше воздуха и подавшись вперед, крикнула:
– Да! Представь! Представь пожалуйста!
«И даже если врешь – забери».
Он взмыл выше. «Прыгай», – говорил задорный взгляд. Шурочка решилась. Ну почти. Почти совсем, ветер и лиственные силуэты толкали в спину! Только одна вроде неважная деталь почему-то свербела в мыслях, не давала им совсем смешаться в пестрый рой волнения и надежды:
– Только подожди! – Шурочка оглянулась на свое окно. Сделала шажок назад. – Щипцы! Я за щипцами для завивки сбегаю!
И снова удивительно: Ив не сообщил, что она по меньшей мере чудачка. Не махнул рукой, не заявил что-нибудь уничижительное, вроде «Щипцы? Пф-ф, волосы должны виться от природы, остальное пошлая ерунда». Наоборот, с любопытством склонил голову на бок и поинтересовался:
– Ого! А за какими именно?
Ободренная, Шурочка решилась прихвастнуть:
– Которые Роскошные! За 15 рублей!
И вот тут Ив фыркнул. Не укоризненно и не презрительно, скорее как-то сочувственно. Улыбнулся шире и протянул руку навстречу:
– Ой, да оставь! Все волосы сожжешь. – Сощурился. – Лучше подыщем! Ну а теперь…
«Прыгай!» – снова сказали его глаза, и ветер, и листья, вихрящиеся вокруг Шурочки. Она глубоко вздохнула еще раз, разбежалась – и прыгнула.
Чужое чародейство подхватило ее нежно, но крепко. Запах прелой листвы, медово-коричный, с совсем слабой ноткой замерзающей земли, ударил в нос. Шурочка упала прямо Иву на руки, смутилась, тут же пугливо заерзала, но держал он уверенно, спокойно и галантно. Он рассмеялся, опять подмигнул, опустился – и Шурочка оказалась в бричке, а сам Ив – на козлах. Схватил поводья, подстегнул коня и бесстрашно помчался к запертым воротам, возле которых толпились сестры. Шурочка поймала несколько их мрачных предостерегающих взглядов.
«Не смей».
«Стыдись!»
«Нечестивка!»
Створки они ни за что не откроют, но ведь… и не нужно.
Ив не сделал ничего. Ничего не сделали ветер, листва и бегущие облака. Но могучие ели, росшие сразу там, за стеной, вдруг просто согнулись, словно тряпичные, – и превратились в великолепный хвойный мост. На него бричка и въехала, конь еще увереннее рванул вперед. Там темнел, шумел, скрипел, стучал ненастный, но от того не менее чарующий лес. Совсем не страшный. Последние лучи солнца дрожали на его макушках, готовясь ускользнуть.
В самой высокой точке моста Шурочка обернулась, кинула последний взгляд: на монастырь, на сестер. Почти безотчетно порадовалась, что Круглой Тетушки среди них, пытавших украсть у нее свободу, нет. Тут же – выкинула Круглую Тетушку из головы. Может, она не такая предательница, как мать. Но ведь и не помогла.
– Не пишите матери, что меня украли! – торжествующе крикнула Шурочка сестрам. Они ошарашено смотрели ей вслед, задрав головы. – У нее сосуды плохие, ей нельзя волноваться!
Бричка соскочила на узкую дорогу и помчалась во весь опор. Дождь, едва закапавший, прекратился, и ветер утих. Шурочка засмеялась. Кажется, Ив там, на козлах, подхватил ее смех.
* * *
Шалость удалась. Барышня сияла. Тем ярче, чем дальше оставалась ее темница.
Ив тоже украдкой улыбался, но навязывать разговор не торопился, спокойно управлял конем. Замедлил его, заставляя передохнуть, а то ведь до полустанка еще не близко. Лес вокруг тоже устал, притих. Любопытно качались ели, роняя на макушку редкие дождинки; звери и птицы опять подсматривали из кустов, с веток. Шура восторженно наблюдала за ними – будто и не видела никогда живых тварей. Так перевесилась через край брички, что как бы не выпала.
Выглядела она худенькой, хрупкой, потерянной – но не такой мрачной, как можно было ждать от чародейки с таким даром. Наоборот, что-то в ней напоминало о солнечных зайчиках, о летних облаках, о первой мать-и-мачехе – хотя что именно, Ив сказать не мог. А еще понимал, почему – ну разве что это в своем роде трофей? – Шура так распереживалась из-за щипцов. Волосы у нее были сейчас в живописном беспорядке, будто в них молния пару раз угодила. Но Ив не смеялся, сам похожим образом выглядел, когда заработается или загуляется.
– А я сначала в вампира хотел обрядиться, удивить тебя, – сообщил он, проверяя: что будет, если просто взять и нарушить тишину. – Модно же, да? Или там дракона создать…
Шура вопросительно повернула к нему голову. Не ответила, но улыбнулась, и в глазах прочиталось: «Все и так получилось здорово», а следом чуть удивленное: «Ты и это можешь?» Но спрашивать она то ли постеснялась, то ли пока не отошла от внезапного приключения.
– Ты уже бывала в столице? – решился он продолжить.
– Нет, – отозвалась она, снова отворачиваясь: в кустах показался олененок с большими глазами, над головой пролетел, сверкнув пестрыми крыльями, то ли дятел, то ли клест.
– А на болотах?
Ив ничего не имел в виду, но она вздрогнула, правда чуть не вывалилась из брички, быстро повернулась, и улыбка – нервная, будто даже слегка виноватая, заиграла на губах.
– Нет. Но я думала, что сегодня там окажусь. Знаешь, что меня привяжут к осинке и оставят на съедение волкам.
Теперь и сам Ив едва не вздрогнул. Она говорила буднично, словно подобная участь грозила ей каждый день и ничего необычного не подразумевала. Но нет. Даже для некромантки это чересчур. Ив вздохнул, приглядываясь к ней внимательно, все-таки ловя то, чего и ждал, – мрачность. Стоическую мрачность человека, который совсем не привык, чтобы его откуда-то вызволяли, чтобы сулили хорошее, а не дурное.
– Бойся своих мыслей, – бросил Ив, больше слов не нашел. – Они, знаешь ли, материальны. – Он помедлил. Шутка, пусть жестокая немного и страшно дурацкая, просилась сама, и он нахмурился, как можно более грозно, надвинул шляпу на лоб. – Вот, мы уже на болота едем.
Но в лице Шуры ничего не поменялось, точно и подобное она предполагала. Она только, помедлив, осторожно уточнила:
– Я думала, в столицу…
– Ну да, – все так же делано хмуро отозвался Ив.
Шура смотрела на него секунду, две, пять. Столичной жительницей она не была, может, поэтому смысл сказанного дошел до нее с опозданием. Но наконец дошел. Она тихо ойкнула. Уронила голову
