Последний рубеж. Том 3 - Вадим Фарг

Я закрыл глаза и активировал общую ментальную сеть, посылая короткий, безмолвный приказ, который ледяной волной разошёлся по всему городу, достигая моих самых верных людей.

Военный совет. Арена. Немедленно.

* * *

Кабинет на арене, который ещё совсем недавно был местом для празднования нашей хрупкой и выстраданной победы, теперь больше походил на осаждённый штаб накануне решающего штурма. Сам воздух, казалось, загустел и потрескивал от напряжения, от тяжёлых предчувствий и тех вопросов, которые никто не решался задать вслух. Я сидел во главе длинного стола, и от меня, словно от глыбы льда, исходили волны холода, не имевшего ничего общего с той зимней стужей, что завывала за окном. Вся моя команда, все мои верные союзники и соратники — все они были здесь. Их лица, обычно такие разные, сейчас превратились в мрачные зеркала, в которых отчётливо отражалась одна и та же тревожная мысль: это затишье было лишь затишьем перед бурей, коварной ловушкой, расставленной нашими врагами.

— Его тело пробыло в воде не меньше нескольких дней, — начал Игнатьев, нарушая гнетущую тишину. Его голос звучал ровно и профессионально, но я уловил в нём нотки смертельной усталости. Он вывел на большой экран, занимавший почти всю стену, фотографию с места происшествия. На ней было тело. Раздувшееся, посиневшее, едва ли напоминавшее человека. — Официальная версия, которую уже завтра спустят прессе — это несчастный случай. Мол, поскользнулся на обледенелой набережной, упал в реку, ударился головой. Банально и просто. Но мы с вами прекрасно знаем, что это наглая и циничная ложь.

Он медленно увеличил изображение, и все присутствующие невольно подались вперёд, чтобы лучше рассмотреть детали. И все увидели их. Три глубокие, глубокие длинные раны, что начинались на шее судьи и заканчивались на его груди. Словно какое-то чудовище терзало его своими огромными когтями.

— Лилит, — произнёс я, и это имя повисло в наэлектризованном воздухе, холодное и острое, как осколок замёрзшего стекла. В моей памяти тут же всплыл её безумный, сводящий с ума смех, её поцелуй, от которого на губах оставался привкус пепла, и её шёпот-обещание обязательно вернуться за мной. Что ж, она сдержала своё слово.

— Это кардинально меняет всё, — констатировала княгиня Савельева, и её пальцы с безупречным, идеальным маникюром нервно забарабанили по полированной поверхности стола. — Орловский был нашим единственным, последним якорем в этом деле. Без него мы…

Её слова оборвал тихий, но настойчивый звонок её персонального девайса. Она бросила на светящийся экран быстрый, мимолётный взгляд, и её лицо, до этого момента бывшее просто серьёзным и сосредоточенным, на одно мгновение превратилось в непроницаемую ледяную маску. Она ответила на вызов, и её голос стал до предела формальным и отточенным, как клинок.

— Слушаю… Что значит «ошибка доступа»?.. Я не «прошу», полковник, я требую немедленного объяснения… Повторите, что вы сказали.

Она медленно, словно в замедленной съёмке, опустила девайс на стол. В наступившей мёртвой тишине этот лёгкий стук пластика о дерево показался оглушительным, как удар грома.

— Мой человек в столичном судебном архиве только что доложил мне, — произнесла она, и в её голосе больше не было ни капли прежних эмоций, только холодная, звенящая сталь. — Все до единого документы по делу Ильи Филатова бесследно исчезли. Полностью. Электронные копии были стёрты без возможности восстановления, а бумажные оригиналы, включая показания того самого Бориса Воронцова, изъяты по «специальному распоряжению сверху». Архивы абсолютно пусты.

Если новость об убийстве Орловского была для нас тяжёлым ударом, то это был сокрушительный нокаут.

— Они всё зачистили, — глухо произнёс Алексей, и в его голосе слышалось отчаяние. — Словно ничего этого и не было. Вся наша работа, все риски… всё коту под хвост.

— Они не просто зачистили, — возразил я, медленно поднимаясь со своего места. Мой голос звучал твёрдо, разрезая плотную атмосферу безнадёжности. — Они подготовили почву для новой атаки. Теперь они могут начать всё с чистого листа. Новые иски, новые, ещё более абсурдные обвинения. И на этот раз у них будет новый, полностью лояльный и подконтрольный им судья.

— И у них появился для этого веский повод, — добавила Савельева, снова взглянув на свой девайс, который завибрировал от нового сообщения. — Только что пришло официальное уведомление из императорской канцелярии. Его Величество крайне обеспокоен «нестабильной ситуацией», сложившейся в нашем княжестве. Он лично планирует посетить Змееград в ближайшие недели, чтобы, цитирую, «разобраться в происходящем на месте».

Вот он. Финальный, сокрушительный ход Гордеева. Он не просто уничтожил все наши доказательства и убрал свидетелей. Он привёл сюда верховного арбитра, самого Императора, перед которым мы теперь были абсолютно беззащитны и уязвимы.

— Он загоняет нас в угол, как зверей, — прорычал Смирнов, с силой ударив своим массивным кулаком по столу. — К приезду Императора он представит Илью как неуравновешенного и опасного преступника, а себя выставит единственной силой, способной навести в городе порядок.

— Значит, мы должны действовать, — мой голос прозвучал ещё твёрже, не оставляя места для сомнений. — И действовать нужно быстро. У нас есть две основные цели.

Я обвёл тяжёлым взглядом всех присутствующих, задерживаясь на каждом лице.

— Первая — найти Лилит. Она — это оружие в руках Гордеева. Мы должны обезвредить её, пока она не нанесла следующий, возможно, смертельный для нас удар. Лёша, Линда, это ваша задача. Ищите её след. Везде. Поднимите всех информаторов, проверьте все притоны. Мне нужен результат.

Они молча кивнули в ответ, и в их глазах уже разгорался холодный огонь охоты.

— Вторая, и самая важная, — продолжил я, и мой взгляд остановился на аристократах, сидевших за столом. — Нам нужны союзники. Не просто временные партнёры, а настоящие, верные союзники, которые не побоятся встать за нас перед лицом самого Императора. Мы должны доказать всем, что Змееград стабилен, что он процветает под нашим управлением, и что Гордеев — это тот, кто сеет хаос и смерть, а не мы.

— Но как мы это сделаем? — спросила боярыня Морозова, с сомнением покачав головой. — У нас нет времени на долгие переговоры, подковёрные интриги и обмены любезностями.

— У нас есть повод, — я посмотрел на Люду, и она, мгновенно поняв мою мысль, ободряюще улыбнулась мне. — У нас скоро свадьба. И это идеальный, безупречный предлог, чтобы нанести визиты вежливости всем ключевым и влиятельным родам нашего княжества. Мы не будем просить их о помощи. Мы будем приглашать их на торжество. И между делом… заключать прочные союзы.

Я снова посмотрел на огромную карту княжества, которая висела на стене. Теперь это была не просто безжизненная