Команда Бастет - Злата Заборис

Нам предстояло набирать немалую высоту, и я откровенно сомневалась в том, что могу позволить своей подопечной взойти на борт без способности к самостоятельному планированию.

И хотя речь шла даже не о выходе за пределы орбиты – в межпланетное пространство мы могли отправляться исключительно в компании богов, – назвать предстоящее мероприятие стопроцентно безопасным все равно было сложно.

Учебные вылеты предписывалось проводить в непосредственной близости к земле. Однако во избежание столкновения с архитектурными строениями и городскими птицами минимальная высота полета должна была составлять хотя бы четыреста метров.

Технически, без сопровождения нам разрешалось свободно бороздить просторы «пограничного» слоя атмосферы. Верхней точкой, куда разрешалось долетать, принято было считать нижнюю границу тропосферы – высоту в два километра от земли.

Правда, в условиях обучения мало кто из нас поднимался даже на километр. В этом не было необходимости, да и без того обстановка полета ощущалась довольно экстремальной.

– Чего вы там возитесь? – донесся до моих ушей равнодушный голос Сусинского; Вольдемар и его подопечная уже поднялись на борт и теперь взирали на нас сверху вниз. – Долго вас ждать еще?..

– Мы не полетим! – крикнула в ответ я. И сама подивилась собственной решительности.

Зато Вафельку мои слова повергли в буквальный шок.

– Как? – изумилась Фаина.

Пришлось пускаться в нежеланные объяснения.

– У тебя нет страховки на случай падения. Это будет небезопасно.

Земляничная полоса на лице Вафельки сложилась в тонкую ниточку. Практически невидимую и безмерно напряженную.

– Но ведь Тетяна Себастьяновна сама велела мне осваивать вождение ладьи, – жалобно протянула Репейнина. – А она ведь знала, что крыльев у меня нет…

– Хочешь сказать, Бастет разрешила тебе подниматься на борт? – удивилась я.

Репейнина кивнула.

– Иначе зачем бы она послала меня сюда?..

Голос ее дрогнул. Похоже, факт отмены нашего вылета крайне опечалил Вафельку. И хотя у моей подопечной было божественное позволение на участие в полете, совесть все равно не позволяла мне подняться с ней на ладью.

– Может, нам все же поискать на сегодня другое занятие? – осторожно поинтересовалась я. И, не дожидаясь ответа, принялась стремительно перебирать в голове варианты. Отменившемуся полету требовалась достойная альтернатива. Или хотя бы позитивная беседа, способная увлечь Вафельку и позволить ей не горевать об изменившихся планах.

Очень кстати мне вспомнилось, как неделю назад Бастет выдала Фаине набор цепей и учебную модель скарабея – для тренировок в установке крепежа. И факт этот показался мне крайне удачным для развития нового разговора.

– А ты научилась завязывать крепление для скарабея? – Я попыталась резко перевести тему, дабы отвлечь внимание Репейниной от мыслей о сорвавшемся вылете.

Мне казалось, сейчас Фая встряхнется и примется рассказывать о своих успехах в обмотке цепей… Однако вышло все совсем иначе.

Вафелька сникла.

– Блин… – Ее голос взволнованно дрогнул. – Я совсем забыла об этом, прости, пожалуйста!

Белые пальцы в невротической хватке сошлись на воротнике курточки. Будто пытались подтянуть ворот как можно выше к лицу, чтобы спрятаться за его материей, словно в домике.

– Я подвела тебя, да? – Печальные глаза скользнули к полу. – Наверное, я совсем никчемная ученица…

– Никого ты не подвела. – Метаморфозы подопечной невольно заставили меня смутиться.

Она же продолжала с каждой секундой выглядеть все грустнее. И от того, как менялось ее лицо, мне становилось откровенно неловко.

Я вдруг сама почувствовала себя виноватой. За то, что опечалила подругу своим вопросом и вогнала ее в подобное состояние. Тем более в такой сложный для нее период, да еще и после отмененного вылета.

Вафелька – милейшей души человек – стояла из-за меня расстроенная и, кажется, даже готова была разрыдаться.

– Да чего ты… – Я попыталась приободрить ее. – Ничего страшного в этом нет. Научишься еще. Все мы осваивали дело фантошей постепенно.

– Ничему я не научусь! – Вафелька в сердцах отвернулась.

Руки она скрестила на груди, точно пыталась закрыться ими от всего мира. Словно Фая пыталась спрятаться в них, как в кокон, и отстраниться ото всех, уйдя в себя.

– Ритуал мой отменили… в полет я идти не заслужила… скарабея – и того завязывать не умею… – Нос ее предательски шмыгнул. – Наверное, мне не место в «Восходе».

Голос Фаины дрожал, в любой момент готовый сорваться на плач.

– Я просто недостойна быть здесь… – пролепетала она.

Далее последовал всхлип. Тихий. Едва уловимый. Но преисполненный такой тяжкой горести, что от одного его звучания начинало щемить под ребрами.

Перспектива того, что моя подопечная разрыдается, пугала, и сильно. После услышанных от нее слов я попросту боялась, что Фаина в слезах сорвется с места и убежит. Хлопнет дверью «Восхода» и больше никогда не пересечет его порога.

Мысль эта ужасала. Чем яснее я это осознавала, тем хуже мне становилось в моральном плане.

А самое страшное – я чувствовала вину. Душащую, саднящую и давящую на совесть, точно гигантский валун.

Не из-за меня ли, не способной проводить должное обучение, перенесли ритуал Фаины? Не из-за меня ли Бастет посчитала ее неготовой к службе?

Спина покрылась противными мурашками. Ощущение липкого пота холодком пробежалось по лопаткам.

А если это действительно так? Если причина всех Вафелькиных невзгод – это я?..

И я же сейчас стану последней каплей, обрывающей Фаинино нахождение в «Восходе».

Вот только допускать такого было ни в коем случае нельзя.

Мозг еще не до конца принял решение, а пальцы уже нырнули в карман, извлекая пару обогревательных клипс. Два коралловых кругляшка, испещренных потертыми иероглифами, стремительно легли в руку, обжигая кожу каменным холодом. Один из них на раскрытой ладони был протянут в сторону Репейниной.

– Я передумала… – В моих словах не было никакой уверенности, лишь жгучее желание унять ее слезы. – Полетели.

* * *

Мы взбирались на пьедестал к ладье по приставной лестнице, а я все не могла отделаться от мысли, что совершаю ошибку. Никак не отпускал страх за безопасность полета. Я знала, что если что-то пойдет не так и за бортом окажусь я, то приземлиться без увечий не составит для меня сложности. Две золотые голограммы позволят спланировать на землю, подобно парашюту.

Но вот что станет, если за бортом вдруг окажется Вафелька?

Слишком ясно я понимала, что у такого падения в ее случае может быть лишь один исход: летальный.

Пальцы невольно подрагивали, хватаясь за новую перекладину лестницы. Да и ноги, ступая на дощатую поверхность корабля, были словно ватные.

Когда две устремленные вверх ладьи стали отрываться от пьедесталов, я нервно постучала по лодочному рулю пальцами.

– А нас не заметят посторонние? – поинтересовалась Фаина. – Еще ведь светло, разве летящие над городом ладьи не вызовут вопросов?