Команда Бастет - Злата Заборис

Вафелька напряженно сощурила глаза, устремляя взгляд по левому борту от нас. Там, чуть поодаль, продолжал подниматься ввысь корабль Сусинского.

– Но ведь я вижу лодку Вольдемара, хоть и не нахожусь на ее палубе… – озадаченно пробормотала она, продолжая наблюдение.

Я задумчиво пожевала губы, пытаясь как можно правильнее сформулировать в голове объяснение.

– Достаточно быть пассажиром на одной из ладей, чтобы видеть в небе все, включая даже ладьи «Заката». – Кажется, мне удалось почти слово в слово повторить пояснение, некогда озвученное для меня Джехутиновым. Правда, из моих уст этот вопрос прозвучал лишь где-то в конце второго месяца службы.

Следующие десять минут ушли на то, чтобы отрегулировать высоту полета и объяснить Репейниной принципы управления лодочным рулем.

За рычаг моя подопечная бралась боязливо – видимо, факт отсутствия крыльев все-таки ее беспокоил. По крайней мере, начал беспокоить, когда управление нашим полетом легло в ее руки.

– А ты вроде говорила, что ладьей обычно управляет Тот? – Кажется, разговор Фаина завела исключительно ради того, чтобы отвлечься от своей боязни. – Но если лодку ведет твой бог, то для чего самой этому учиться?

– На случай, если бога вышибет из тебя в момент битвы. – Ответ я сопроводила тяжким вздохом. – Так-то это случается нечасто. Но со мной бывало. Кстати, не самое приятное событие… Хотя в целом все закончилось неплохо.

Ну, кроме того, что я лишилась дорогого смартфона, осталась без любимой футболки и обрела пожизненный страх перед алебардами.

Бледные пальцы Вафельки сжали руль крепче.

Летали мы кругами – очерчивали кольцевую траекторию над просторами у «Восхода». Добрая половина нашего пути пролегала над незамерзающим прудом, остальная – над безлюдным в дневной час проспектом.

Наша с Вафелькой высота едва превышала должные четыреста метров. Подниматься выше в ситуации с бескрылым пассажиром я попросту боялась. Хоть и находила свой страх глупым: в случае форс-мажора для Фаи не было бы разницы, со скольких метров падать.

Ладья Сусинского бороздила серое декабрьское небо на одном уровне с нами. Похоже, Вольдемар тоже решил не баловать Веронику экстримом.

Кроме того, начиналась метель – белые хлопья предательски летели в глаза, мешая обзору и не позволяя сосредоточиться на полете. Ветер появился будто из ниоткуда, гнал снежные вихри и бросал их нам в лицо, точно пытался ослепить и накормить ими одновременно.

Еще пара минут нашего полета прошла в режиме безмятежного спокойствия, перенеся нас к водной глади пруда. Мы летели над его рябящей поверхностью, периодически стряхивая с ресниц налипшие снежинки.

А затем непогода усилилась. Снега становилось в разы больше. Дышать и видеть – в разы труднее.

Продолжать полет в условиях изменившейся обстановки было уже невозможно.

– Разворачивайся! – крикнула я. – Летим к ангарам и будем снижаться.

Фаина отрывисто закивала, подтверждая согласие с данным указом, и принялась его исполнять.

Пальцы моей подопечной нажали на рычаг.

Потом еще раз. И еще.

– Заело, – посетовала она. – Сейчас…

Подруга обхватила лодочный руль двумя руками, точно кувалду или секиру. Выдохнула, собираясь с силами, издала боевой клич… И затем резко толкнула рычаг в сторону, наваливаясь на него весом всего тела.

– Не надо!.. – возопила я.

Но крик лишь растворился в порыве метели.

Поздно.

Ладью крутануло по невиданной траектории, уводя в стремительный воздушный дрифт. А в следующий миг я увидела, что нас бросило ровно под нос вольдемаровской лодки.

…И столкновение произошло.

Глава 2. Виновник

Удар.

Меня оглушил грохот. Ладья содрогнулась, разбиваемая силой инерции. Нас бросило на палубу, накрывая градом обломков. Словно в замедленной съемке, я видела, как вольдемаровская лодка разрезает наш корабль на две половины. Ее острый нос вошел в деревянные борта, точно нож в масло, взрывая снежную реальность метели фейерверком из щепок.

Руки едва успели прикрыть глаза, защищая их от обломков. Вафелька на мгновение выпала из моего обзора, и все, о чем я сейчас молила наших богов, – чтобы она таки отпустила рычаг и вышла из своего ступора. Мне оставалось надеяться, что хотя бы теперь у несостоявшегося фантоша Бастет включится инстинкт самосохранения.

До ушей долетел визг, однако не Фаины – Вероники. Со стороны Фаи не было ни звука, из чего я сделала печальный вывод, что Репейнина все так же продолжает абстрагироваться от реальности.

Превозмогая страх быть ослепленной щепками, я оторвала пальцы от глаз. Фаина обнаружилась возле руля. Она лежала ничком, но уже, к счастью, разжала руки. Лицо ее отражало все ту же отрешенность, а с губ не слетало ни децибела. Фая напоминала птенца, выпавшего из гнезда матери и боязливо замершего на месте, не в силах позвать на помощь.

Это зрелище заставило меня вздрогнуть. В прыжке я бросилась к ней, по ходу движения вскидывая руки в призывающем пассе. Стремительный взмах – и из черных линий татуировок выступили золотистые голограммы крыльев. Все, чего мне сейчас хотелось, – это успеть схватить ее до того, как корабль начнет падать.

Вот только времени у меня было чертовски мало.

Когда я достигла Вафельки, ладья Сусинского как раз довершила разрубание нашей лодки. За какие-то пару секунд сокрушаемое судно перестало быть единым целым и превратилось в жалкие обломки. Теперь это было лишь бесполезное нагромождение досок, тотчас же утратившее магические свойства.

Едва последняя деревяшка по курсу сломалась под натиском носа чужого корабля, как превращенная в мусор ладья рухнула вниз. Магия иссякла. Ничто больше не держало в воздухе разрозненные обломки. Лодка более не подчинялась ни рулевому механизму, ни чарам богов. Единственное, чему она теперь была подвластна, – земное притяжение.

– Хватайся! – заорала я наперекор свистящему ветру, протягивая в сторону подопечной свою ладонь.

В этот раз Вафелька меня услышала. Ее белые пальцы схватили мое запястье так, как утопающий хватается за спасательный круг. В движении читалось невероятное желание выжить, пусть и помноженное на недюжинный страх.

Ногти Фаины с невероятной силой впились в мою кожу, оставляя красные траншеи царапин. В обычной ситуации я бы заорала от боли, поспешно отталкивая причину ее появления. Но сейчас все было иначе.

На данный момент мой ум занимало всего две задачи: приземлиться самой и приземлить живой свою подопечную. Дело оставалось за малым: раскинуть крылья и замедлить скорость падения.

И вот тут-то я осознала фатальность происходящего. Для планирования мне требовалось две руки. Два крыла, расставленных перпендикулярно траектории падения.

Однако на одной из рук теперь болталась Вафелька, создавая перевес и не позволяя мне воспользоваться физикой полета в необходимой мере. А время