Некромантка - Екатерина Звонцова

– Ой, благодарю за похвалы, господа! – Ив поспешил поклониться, заглушив смешком хвостик реплики. Не хотелось, чтобы вялая перепалка разгорелась в искусствоведческий спор. – Как-нибудь поставим что-то поразнузданнее! «Кармен», например!

– Помилуйте, давайте без разврата и без буйных девиц, – снова заворчал Граев.

Апостолов, высокий и лысый, понимавший в юстиции куда больше, чем в любом искусстве, что разнузданном, что классическом, молча хлопал глазами и попивал вино. К счастью, дискуссия развернуться все же не успела, потому что рядом возбужденно раздалось:

– Я не ослышался? Вы сказали, «сносно»?

К министрам подлетел запыхавшийся Алхимик. На лице его красовалось редчайшее зрелище – широкая улыбка. Ив украдкой покосился на его ногти – на левой руке все изгрызенные. Бедняга… как бы отучить. Министры важно закивали, чокнулись с ним напитками, даже провозгласили: «За новые голоса в искусстве!» Затем Граев важно изрек:

– Да-да. Отлично.

– А мы-то, – не удержался Корчагин, хохотнул, – думали, что завтра вас вые… выедим всего… но поводов нет! Хорошее начинание получилось.

Апостолов солидно покивал.

–Ух ты! – Это прозвучало удивительно. Так искренне, радостно, потрясенно не восклицает и ребенок, которому подарили в Новый Год игрушку мечты. – Как я рад!

Ив скромно молчал. Конечно, не прямо ради этого он трудился, но видеть и слышать было лестно. Он чувствовал себя победителем как минимум несколькоглавой Гидры. Он обожал, когда так складывалось: ты и сам себе все доказал, и мир в очередной раз потряс-развлек-раскрасил, и еще ближнего порадовал.

– Ив, спасибо. – Когда министры, все же начав тихонько препираться о подлинном искусстве, отошли, Алхимик хлопнул его по плечу. Глаза сияли. – Ты правда замечательно потрудился. Я очень рад, что ты… ну, ты же на своем месте, да? Ты наконец чувствуешь это?

Под его взглядом сложно было собраться с мыслями так, чтоб ничего не попортить, не сказать лишнего. Но увы, ответов на явно животрепещущие вопросы, скрывавшие под собой простые человеческие «У меня же больше не будет проблем хотя бы с тобой, да?» и «Я так устал…», Ив пока не знал и сам. Разве можно вот так быстро, прочно понять, «твое» это место или нет? Поэтому он просто улыбнулся и признался:

– Сейчас мне, пожалуй, все более-менее нравится. А дальше разберемся.

Алхимик кивнул: знал Ива достаточно, чтоб понимать – даже такой обтекаемый ответ весьма красноречив. Его кто-то отвлек, он отступил к столам, а Ив все стоял, опять чувствуя неожиданные тревожные уколы в сердце. Откуда? Все же хорошо. Ах да. Зачастила что-то в словах всех вокруг, да и в собственных мыслях Ива эта формулировка – «свое место». И если с собой он как-то разберется, то некоторые другие, молодые коллеги…

– Измаил, – заговорил он, приметив рядом знакомую крупную фигуру со сверкающими металлическими эполетами. Не то чтоб хотелось заговаривать, но в наблюдательности военному чародею было не отказать. – Вы Шуру случайно не видели? Не знаете, как ей балет?

Не то чтобы неожиданно, но Измаил только скривился и мотнул головой, будто его попросили поискать крысу. А вот стоявшая рядом с ним дама в белом, та самая красавица с крокодилом, которую после одной из прошлых постановок Ив подумывал пригласить персонально, с готовностью ответила:

– А она ушла до начала.

О как… Растерявшись, Ив даже не сразу осознал: дама привела любимца с собой! Крокодил, выглядящий вполне дружелюбно, уписывал у ее ног упитанную куриную тушку.

– Ладно… а вы там смотрите, чтоб он никого не сожрал лишнего, хорошо? – попросил Ив, наблюдая, как огромные зубы перемалывают птичьи кости.

– Коне-ечно, – пропела дама и, даже не улыбаясь, пообещала: – На кого укажете, того и сожрет. Не переживайте. Гошенька крайне воспитанный.

Бр-р… Ив заверил, что ценит такую предупредительность и поскорее отошел от Гошеньки к окну. Стало вдруг душно, и он распахнул створку, впуская в залу вечерний воздух. С неба сверкал улыбкой месяц, смеялись звезды. За спиной смеялись люди и чародеи. Все так хорошо, волноваться не о чем, пора повеселиться… но где же Шура? Скорее бы нашлась.

Ив расправил плечи, улыбнулся лунному серпу. Все отлично. И будет еще лучше. Отвернулся. Отступил, чуть не поскользнувшись на куриных костях, которые успел разбросать рядом Гошенька. Тихо выругался.

И конечно же, не увидел, как первый белый силуэт, собранный уже из человеческих костей, взмыл в воздух над Невой.

* * *

Мир дрожал и рассыпался, становился все темнее и мутнее. Шурочка дышала рвано: никак не могла справиться с собой. Под ребрами болело, в висках стучало, слезы все бежали по щекам, а нос, кажется, распух от постоянных вытираний.

Она не помнила, как добралась до Чародейской Ложи, да и не понимала зачем. «Гудеть» и «кутить», как мечтал Ив, она не сможет. Да ее ноги едва держат, а с таким лицом на публику точно нельзя. Еще ведь эти заявятся… крокодилья женщина и железный человек. Да и остальные… позор на балконе многие наблюдали. Возможно, до сих пор обсуждают, смеясь над дурой-провинциалкой, не только ленивой, но и истеричной.

Поэтому Шурочка спряталась – взбежала на верхний этаж, в какую-то тихую комнатушку, и без сил рухнула там на диван. Почувствовала, что нужен воздух – и, отлепив зареванное лицо от подушки, выбралась на просторный балкончик с резными перилами. Упала там на стул. И, видя, как потихоньку съезжаются брички и кареты с довольными театралами, заплакала снова. Какой же маленькой, неуместной и невидимой она себя ощущала… на нее и глаз никто не поднимал.

«Шур, – в очередной раз попыталась она воззвать к себе. – Нет. Ну хватит жалеть себя! Навалилось просто. У всех бывает. И времени мало прошло… исправишься еще».

Она попыталась выдохнуть, но только очередное хриплое рыдание сорвалось с губ. Да что, что она будет исправлять? Она даже не посмотрела балет Ива! Подвела его просто по всем фронтам, выставив себя и глупой, и безответственной, и обидчивой, и равнодушной. Все, все сразу! Почему, почему она, например, не смогла как-нибудь пошутить там, в Ложе, так, чтобы надутые чародеи замолчали? Или нет, ведь если ты живешь в столице, даже если ты чародей, особенно если ты чародей, надо уже учиться шутить так, чтоб смеялись не над тобой, а с тобой? А она вообще может так? Да ничего она не может, правду сказала! И никогда не могла!

Еще в школе у нее ведь не было друзей. Она и не рвалась заводить их, но может, зря? Может, школьные мальчишки приняли бы ее в компанию, если бы знали, кто это так лихо оживляет то шубу декана, то мух в чае? А Ирка Золотова