Некромантка - Екатерина Звонцова
– ПРОВАЛИТЬСЯ БЫ СКВОЗЬ ЗЕМЛЮ! – выдохнула Шурочка горько и, впившись в перила, подняла к звездам залитое слезами лицо.
Да. Вот чего она хочет на самом деле. Прямо сейчас. Потому что исправлять надо слишком много, а у нее нет сил, и она не знает, как и ради чего. Лучше просто исчезнуть. Прямо среди здешних мертвецов, если они тут есть.
Точно есть.
С пальцев – как же давно не просыпалось колдовство – сорвались крошечные белые искры, отозвались колотьем в ногтях. Искр было, кажется, больше, чем обычно, они сливались в бесконечные паутинные нити и разлетались по ветру. Мелькали и какие-то новые, красные. Сначала Шурочка следила за ними мутным взглядом, потом, обессиленная, сложила на балконных перилах руки и опустила на них голову. Откуда тошнота? Отчего так дурно? И кто это так тихо, отчаянно зовет ее тысячами голосов? Или это наоборот она зовет?
Нет.
«Мы спим там, на дне темной реки – и мы придем на твой голос».
«Наши кости лежат в болотистой земле, глубоко-глубоко – но мы слышим тебя».
«Плачь громче – разбуди нас – разбуди себя».
«В этом городе ты больше не останешься одна».
* * *
Петербург стоит на костях. То же можно сказать о большинстве городов с долгой историей, но Ив никогда не задумывался, насколько этот факт страшен. Понял только теперь, видя, как мертвые – тысячи скелетов, выбеленных временем, – поднимаются над столицей из рек, каналов и мягкой земли парков. На фоне темного неба, издевательски ясного и бархатного, они сияли, словно самый чудовищный на свете жемчуг. У некоторых горели глаза, у некоторых шевелились челюсти и конечности, ползали меж ребер испуганные черви и жуки. Один такой завис прямиком у окна, к которому, едва в Ложе началась паника, подскочил Ив. Глазам не верилось! Когда скелет приложил ладонь к стеклу точно напротив лица Ива, тот даже отпрянул.
Они не нападали, нет – просто плавно взмывали, один за другим. Некоторые еще качались над тротуарами, пугая разбегающихся прохожих; другие уже поднялись к самым высоким шпилям и выше. Огромное мертвое… воинство? Для воинства они, наверное, были все-таки хрупки и держались мирно. Но так или иначе, они пугали. Ив почти видел, как по всему городу люди кричат, мечутся, ищут, куда спрятаться. Самые отчаянные нападают – но, вероятно, разбитые скелеты тут же собираются обратно.
Потому что это некромантия. Потому что это…
– Шура, – прошептал Ив, снова посмотрев на скелет, зависший у окна.
Тот, словно услышав, насмешливо клацнул зубами, взмыл выше и пропал.
– Где там Алхимик, черт возьми? – рыкнул за спиной Корчагин. Они с Апостоловым и Граевым на удивление не паниковали, но глядели злобно, явно ища, с кем расправиться.
– Найду! – пообещал Ив и ринулся прочь. – Не выходите! – Он возвысил голос, совершенно не уверенный в правильности совета, но все же повторил: – Никому не выходить!
Скелеты не нападут, нет. Ведь Шура, если это правда натворила она, – а кто еще? – не злодейка. Проклятье! Ему же еще там, за кулисами показалось, что с ней не все хорошо. Рука дрожала, на лепестках подаренной розочки блестела пара капелек… слез? Ив задумчиво коснулся цветка в петлице, сжал зубы, злясь на себя. Куда смотрел?! Куда?! Бедную девочку, наверное, кто-то обидел, она не убежала бы просто так! Может, Измаил? Ив завертел головой, но военного чародея не обнаружил. Дважды проклятье, ну разумеется, он сидеть и ждать, пока все как-то исправят, не будет, солдафонская упертая натура. Да и не только он… если скелеты повсюду, их мог увидеть и Император! Да точно увидел уже, дворец вон, рукой подать! Трижды проклятье!
– Алхимик! – позвал Ив, разрезая толпу.
Ему не ответили, но сквозь шум, дальше, со стороны парадной лестницы, он, кажется, различил знакомый женский визг:
– Модест, стой!
Слышать его первое, человеческое имя сейчас было отчего-то жутко. Ив вздрогнул – и прибавил шагу. Увидел Алхимика и Лебедушку уже между лестничных пролетов. Она поймала его за рукав, что-то ободряюще шепнула на ухо – и он пропустил ее вперед, а сам, тяжело дыша, привалился к стене. Опять бледный как смерть, с перекошенным от ужаса лицом, всклокоченный – ни следа роскошной укладки, мешки под глазами словно почернели…
– Что она собралась делать? – Ив подлетел к нему, удержал за плечи, чтобы не сполз на пол в глубокий начальственный обморок. – И куда помчалась-то? Знает, где Шура? Эй! Эй!
Алхимик устало мотнул головой, потянул ко рту руку с обкусанными ногтями.
– Второй этаж… балкон… Поговорит… наверное.
Ив вгляделся в его измученные глаза и, тоже вмиг ощутив, как заканчиваются силы, бросил:
– Прости. Кажется, это все опять моя вина. – Встряхнулся, запрещая себе раскисать. – Но так нельзя! Нельзя, понимаешь?!
На удивление Алхимик, пусть и не слишком уверенно, кивнул. Тут же, правда, покачал головой. И что это значило? Да неважно! Еще несколько секунд оба тяжело дышали, стоя в темноте и прислушиваясь к гомону в зале. А потом одновременно ринулись по лестнице вверх.
Шура действительно сидела на балконе, в самом углу, под грозно нависающим звездным небом – маленькая, хрупкая, потускневшая. Голову уронила на перила, а Лебедушка, склонившись над ней и укрыв подаренной лебединой шубой, уже ворковала самым нежным из голосов:
– Милая… ну что с тобой? Плохой вечер? Расскажи, давай, и мы придумаем, как все разрешить.
Шура не отвечала, не двигалась. Ив не слышал даже ее плача, она казалась скорее крепко спящей в неудобной позе, и тем страшнее было зрелище: все те же парящие скелеты, больше и больше. Некоторые покачивались совсем близко, только протяни руку. На нескольких болтались сгнившие обрывки одежды, портупеи, цепочки, браслеты, а еще попадались животные и птицы – вероятно, кошки, собаки, крысы, голуби… большие скелеты, похожие на лошадиные… В дрожь бросало. А мертвое воинство смиренно качалось на ветру, ждало, и все же…
– Нам конец, город от этого не оправится, – пробормотал Алхимик. – Катастрофа, будет, как когда мы начинали, нет, хуже…
Когда Ложа только собиралась, никто из обычных людей не был этому особо рад, и на чародеев порой нападали – а они, защищаясь, устраивали то там, то тут побоища, от которых страна потом долго
