Команда Бастет - Злата Заборис

Фаина посмотрела на меня своими глазами цвета… какие же у нее глаза? Видимо, мне никогда это не запомнить.

– Ты этого не заслуживаешь, – тихо проговорила она, внимательно глядя на мое лицо.

Ее интонация полнилась состраданием. Живым и… неподдельным?

– И их ты не заслуживаешь. – Голова ее, точно в трансе, качнулась из стороны в сторону. – Не они тебе нужны.

Она договорила, развернулась на пятках и, прежде чем я успела что-либо понять, спешным шагом бросилась к лестничной клетке.

Догонять ее я не стала. И отметила для себя, что в сторону лестницы в ближайшее время лучше не направляться: идея столкнуться с Вафелькой еще раз совершенно не прельщала.

Голова снова рухнула на стекло. В этот раз, правда, не лбом, а боком, упираясь о запотевшую поверхность виском и частью щеки. Глаза потерянным взглядом скользнули вперед по коридору. Туда – к простенькой синей двери, возможность открывать которую столько времени делала меня счастливой…

И вот я все потеряла.

Опять. Бессмысленно и беспощадно.

Мой душевный раздрай достиг наивысшего предела, когда я увидела в коридоре его.

Тот появился из своего кабинета совсем нежданно. Вышел, погруженный, как обычно, в собственные мысли. И сразу же обернулся к двери, чтобы приклеить к той бумажное объявление.

Меня он не заметил – не успел. Да и был слишком увлечен. Лишь шуршащий скрежет отрываемого скотча раскатывался по этажу.

Не помня как, я бросилась к нему.

– Тото Анатольевич! – окликнула его дрожащим голосом.

Бог мудрости оглянулся, резко разворачиваясь на месте. Вопросительно скользнул взглядом по моему заплаканному лицу, удивленный, кажется, даже не столько моими слезами, сколько неожиданным обращением.

– Возьмите меня обратно! – торопливо взмолилась сквозь всхлипы я. И подавленно замерла, тотчас пожалев об этом.

Сгоряча вылетевшие слова повисли в воздухе, точно пары яда.

Не было в этих словах ничего правильного. Не было ничего разумного. Это был спонтанный крик души, вырвавшийся не в то время и не в том месте.

Тот молчал. Глаза его холодно смотрели на мой лоб. Неподвижно. Пугающе.

Напряженная, я боялась его реакции. Боялась, что он сейчас скажет «нет». Боялась, что он развернется и уйдет, спешно оставляя меня в полном одиночестве.

Иначе быть не могло.

С ужасом я понимала, что загнала себя в ловушку. Что любой ответ, какой бы ни прозвучал сейчас из его уст, лишь преумножит количество слез на моем лице. А заодно поставит жирный крест на задании Тетяны. Равно как и на пребывании в «Восходе» – окончательно и бесповоротно.

Но Тото Анатольевич продолжал молчать. Взгляд преподавателя с подозрением метнулся в правую сторону. Затем – в левую. И замер где-то посередине, точно смотря мимо меня.

– Через десять минут на лестнице запасного выхода, – сухо проговорил он. И зашагал прочь, спешно устремляясь к дверям компьютерного клуба.

Тот уходил, а его слова все еще стояли в моих ушах, повторяясь в них словно эхо. Я растерянно глядела ему вслед, не в силах поверить в услышанное.

Что это сейчас было?

И почему оно прозвучало так, будто бог мудрости назначил мне свидание?

Глава 29. Наедине

Десять минут длились для меня вечность.

Дожидаясь их истечения, я сидела на коридорном подоконнике, забравшись на него прямо с ногами и подобрав колени к подбородку. Время от времени я начинала раскачиваться из стороны в сторону, подобно ваньке-встаньке, пытаясь выместить скопившееся напряжение.

Минуты тянулись точно жвачка: медленно, неохотно. Глаза буквально приросли к настенным часам, наблюдая за плавным круговым ходом секундной стрелки. В ожидании минула десятая минута. В нем же – одиннадцатая. А следом – и двенадцатая.

Я ждала, что Тот первым выйдет из кабинета и направится к пожарному выходу. Вот только он все не показывался и не показывался.

С ужасом в голову закралась мысль, что бог мудрости мог обмануть меня и вовсе не планировал приходить на назначенную встречу, и следом за ней пришла другая: Тот ведь имеет способность перемещать проекции. И, вероятно, его фантом уже дожидается меня в оговоренном месте.

С этой мыслью я и спрыгнула с подоконника.

* * *

Выход на пожарную лестницу располагался за компьютерным клубом. Неприметная плоская дверь, выкрашенная в точности под цвет стен, притаилась в противоположном от входа конце коридора. В цвет стен была раскрашена и ручка – последняя проявилась передо мной в пространстве, лишь когда я приблизилась к ней впритык.

Пальцы крепко обвили светлый пластик, резким рывком утягивая его на себя, и коридор стремительно наполнился омерзительным скрипом дверных петель.

Неожиданный резкий звук заставил напрячься, вжимая голову в плечи. Только бы никто не вышел и не заметил меня…

Старательно прогоняя остолбенение, я юркнула за дверь и спешно затворила ее за собой. По крайней мере, попыталась сделать это максимально быстро. Потому как в обратную сторону ржавые петли пошли с еще большим трудом. И не менее противным скрипом.

Однако дверь закрылась, а я оказалась в оговоренном месте.

На запасной лестнице царил полумрак. Маленькие окошки-бойницы, расположенные на одной из боковых стен, скупо пропускали свет с улицы. Снизу тянуло сыростью. Сверху – пахло пылью. Вся обстановка этого места будто кричала, что люди – нечастые гости в данных краях. И нежданные.

Как, впрочем, и боги.

Он уже был здесь. Стоял на несколько ступеней выше, дожидаясь моего прихода.

Высокая худая фигура, окутанная сумраком, возвышалась в тени, точно серебряный призрак. Призрак моего прошлого. Безмерно далекого. И беспощадно утраченного.

Я застыла на месте, не решаясь подойти и не зная, что делать дальше.

Тот тоже не стремился начинать разговор. Вид у бога мудрости был усталый и задумчивый. Медленно он спустился по ступеням ко мне, оказываясь напротив.

И мы снова продолжили молчать. Только теперь – в шаге друг от друга.

Смущение от грядущего разговора мешалось в моем сознании с растерянностью, заставляя растягивать тишину. Вот только чем дольше она тянулась, тем труднее становилось ее разорвать.

По крайней мере – мне.

– Зачем ты это сделала? – наконец разрушил безмолвие он.

Сложно было не понять, о чем именно спрашивает бог мудрости. Вечер, обагренный сиянием одинокой гирлянды, встал перед глазами, словно навязчивое видение.

«Раз-два-три, раз-два-три», – зазвучало в голове, точно далекое эхо.

А ведь мы так ни разу и не разговаривали с тех пор. События праздничной ночи раскидали нас по разные стороны, даже не дав мне оправдаться перед ним за произошедшее.

Впрочем, возможно ли было вообще за это оправдаться?

– Я… – Язык запнулся, замирая перед единственным ответом, претендующим на роль правды. – Не знаю.

Ответом мне послужило молчание