Команда Бастет - Злата Заборис

А с другой стороны – и о ритуале с Тотом я узнала за вечер до обряда…

Хилая надежда затеплилась в сердце, уверенно разгораясь в маленький костерок. Оставалось одно: скорее дойти до «Восхода» и убедиться во всем самостоятельно.

– Давай прибавим шагу? – в нетерпении предложила я Данилину.

А в ответ, к удивлению, услышала отказ.

– Ты иди, а у меня пока есть свои дела, – покачал головой он. – Ну… Увидимся!

И пути наши разошлись. Я помчалась к «Восходу», он – обратно к остановке. А в голове все стучали воодушевляющие молоточки радостной надежды. Радостной оттого, что сегодня все могло измениться.

Глава 34. Непригодная

Запыхавшись, я принеслась к «Восходу».

За шиворот здорово намело снега, и он же, казалось, был повсюду. Здание Дома творчества пятном выделялось на белой равнине проспекта, окруженное бесчисленным количеством сугробов.

На крыльце оживленно спорила незнакомая мне троица. Чуть поодаль – под козырьком бурчала на Себека Хатхор, требуя убрать разросшиеся на крыше сосули.

– Да они же как грибы растут! – Богиня запрокинула голову. – Чуть отопления прибавишь – так все.

– Потом, – немногословно отмахивался от нее Бек. – Успеется. – И продолжал неспешно расчищать дорожку огромной лопатой.

В тулупе поверх лампасов и в съехавшей набекрень шапке-ушанке «казахский» бог воды выглядел особенно устрашающе.

Коротким кивком совершив акт приветствия с богами, я пронеслась мимо – к дверям.

* * *

Картина, раскинувшаяся передо мной по приходе к театралам, немало удивила.

На стульчике, уставившись заплаканными глазами на руки, сидела, сжавшись в маленький всхлипывающий комок, Вафелька. А вокруг нее, точно множество нянек, суетливо носились бонзы кошачьих детей.

Уаджет, Мыш, Булавка и еще пара незнакомых лиц порхали вокруг Репейниной, рассыпаясь в утешениях. Чьи-то руки пытались подсунуть ей под нос дымящуюся кружку чая, вторые и вовсе держали наготове ложку с отломленным куском пирожного.

– Ну что ты… ну? – лепетала Вожатова, трепетно поглаживая запястья Фаи ладонями. Для полноты картины старосте не хватало разве что встать перед Вафелькой на колени. Разговаривая с нею, Лиза даже сняла свои огромные неоновые наушники – теперь те болтались на ее шее, точно футуристическое колье.

Последний факт особенно меня озадачил. Видеть Уаджет без ее неотъемлемого атрибута было непривычно.

Что же такого произошло, что аутентичная предводительница команды вынырнула из своей музыки в реальный мир?

Картина тем временем развивалась далее. Вафелька на секунду отняла ладони от зареванных глаз, и злосчастная ложка с уверенным напором ринулась к ее лицу.

Мимо.

Неаккуратное движение – и белый сливочный крем бесформенным пятном размазался по Фаининому носу. Репейнина озадаченно посмотрела на столовый прибор. На то, что на нем осталось. И с новым всхлипом уткнулась лицом в ладони.

– Ну, выбросило ее из тебя, с кем не бывает… – продолжала увещевать Уаджет.

– Ее не просто выбросило, – проревела сквозь пальцы Вафелька. – Ее выбросило во время тестовых суток!

Ситуация наконец начала проясняться. Но менее драматичной от этого не становилась.

– И такое тоже случается, – подключился к утешениям Мыш Норуш.

– Где такое случается? – всхлипы Фаины звучали крайне душещипательно. – У кого? – На секунду голос ее притих. А затем дрогнул боязливым полушепотом: – Вот и что со мной теперь будет…

Сбоку донесся тяжкий вздох.

– Мы это уже обсуждали.

У стены слева, опираясь спиной на полку для настольных игр, стояла Бастет. Вид у богини был усталый и измотанный. На происходящее она косилась безо всякого ажиотажа. Наоборот – взгляд ее был утомленным и безразличным. Впрочем, не только она взирала на рев Вафельки без сочувствия. Чуть поодаль в кресле-груше сидел Мистер Поломойка.

С совершенно не присущей ей вялостью Бастет провела по лицу рукой – от лба, по щеке и к подбородку. Будто бы проверяла, на месте ли ее голова и человеческую ли она сейчас имеет конфигурацию.

– Мы это уже обсуждали, – лишенным всяких эмоций голосом повторила она. – Тебя никто не выгоняет. Стань пригодной для службы мне, и тогда я смогу провести ритуал еще раз. Но на это тебе нужно время. И больше усилий.

Вздох.

– Она сможет! – выкрикнула за Фаю Булавка.

– И мы поможем! – присоединилась к словам поддержки Уаджет.

Вафелька же молчала. Молчала и Тетяна. Оперевшись рукой о стену, она выпрямилась и молча двинулась к двери. Тенью за нею вслед скользнул вдоль стеллажей Мистер Поломойка. Ну а я, побоявшись оставаться в компании театралов за отсутствием последнего, тихо последовала за ним.

Вот только когда я добралась до прихожей, в ее стенах уже назревало новое действо.

Бастет не ушла далеко. Остановилась посреди, совсем потерянная. На богине буквально не было лица. И причины такого состояния я не могла понять. То ли ее настолько не радовало, что избранный для службы фантош оказался непригодным, причем на фазе тестирования, то ли на ней негативно отразился сам факт выброса.

Последнее было лишь догадкой. Во времена служения Тоту мне доводилось слышать, что фантошу приходится физически несладко, если бога выкинет из него в период тестовых суток. Но вот что при этом должно происходить с самим богом, было неизвестно.

– И вы оставите ее в команде? – с вызовом набросился на богиню Виталий.

Тетяна окинула его лицо пустым взглядом. Замерла. А потом отвела глаза.

– Да, оставлю, – пробормотала она. – Не могу не оставить.

Вот только Голубцова таковой ответ, кажется, совсем не устроил.

– Но она ведь…

– Вот именно что «но». – Голос театральщицы наполнился холодом. – Вот именно.

Больше она ничего не сказала. Молнией скользнула в коридор и исчезла. Мы же с Поломойкой остались в прихожей наедине.

Мне хотелось подробнее расспросить у него о происшествии с Вафелькой. Пролить чуть больше света на эту загадочную ситуацию. Однако прежде чем я успела раскрыть рот, пальцы Голубцова резко сжались в кулак. Дальше глаз едва ли уловил движение.

Рука Виталия с размаху впечаталась в гипсокартонную стойку с афишами, оставляя на ней глубокую, быстро расползшуюся трещинами вмятину.

– Тварь! – выдохнул он озлобленно.

Ладно, на самом деле он сказал куда более грубое слово.

– Как же я это допустил… – пробормотал он себе под нос, напряженно отрывая руку от места удара.

На его костяшках алели следы крови, но подходить к нему в такой момент мне было откровенно боязно. Широко распахнув глаза, я непонимающе смотрела на коллегу.

Отчего он так среагировал на весть о восстановлении Вафельки? Почему переживал настолько яростно?

Проматывая в голове события последних недель, я не могла припомнить факта личной вражды между Виталием и Фаей.

Так отчего Голубцов срывался на предметах мебели?

Ответа не было. Что думать, я и не знала. И поэтому в голову противной скользкой змейкой вползала не самая приятная мысль.

Что,