Команда Бастет - Злата Заборис

– Ой, давай вот без этого всего. Ладно?

Впрочем, и без этого в голове моей крутилось немало вопросов.

– Где ты вообще взял такие камеры?.. – Я ошарашенно разглядывала причудливый механизм в его ладони. – Они ведь дорогие, наверное?

– Вообще, они самодельные. – Виталий тряхнул головой. – Это разработка моего приятеля. Он на электронике собаку съел. И второй собакой закусил.

Пальцы Мистера Поломойки разомкнулись, освобождая мне обзор на камеру со всех сторон.

– Работают на датчике движения, – продолжал коллега. – Картинка не то чтобы суперчеткая… Но зато звук пишут в прекрасном качестве. И питаются от обычной батарейки. А запись передают по вай-фай на мой ноутбук.

Мой рот ошарашенно раскрылся. И… закрылся обратно. Сказать оказалось нечего. Все слова словно наспех собрали чемоданы и с аварийной стремительностью выселились из моей головы.

Впрочем, Виталию пока и самому было что говорить.

– Мы вдвоем их собирали, – поделился Голубцов, любовно проводя рукой по пластиковой коробочке. – Часть здесь даже я сам паял.

В голосе его отчего-то промелькнули грустные ноты, но куда больше его настроений меня сейчас интересовал рассказ об умелом электронщике. В голову пришла навязчивая мысль предложить Виталию позвать этого друга в «Восход». Со своим талантом он мог бы отлично вписаться в команду Тота… А Голубцов – получить в местном окружении знакомое лицо. Идея показалась мне идеальной.

А Виталий все продолжал вещать о камерах. Я же стояла напротив него, смотрела в его левый глаз и тонула в своих мыслях.

Поломойка был прав. Не Уаджет являлась Всевидящим Оком.

Всевидящее Око «Восхода» сейчас находилось передо мной.

* * *

За последующие пятнадцать минут мы заменили батарейки в восьми камерах, расположенных в разных частях нейтральных территорий «Восхода». Точнее, делал все Виталий. Я же ходила за ним точно сиамский близнец, ошалев от открывшейся информации и все еще боясь быть замеченной посторонними.

Но все проходило на удивление гладко. По этажам мы перемещались весьма стремительно, необходимые работы Голубцов тоже выполнял резво.

– Ну вот и все, – констатировал он, закрепляя на потолке очередную коробочку. – На сегодня завершили.

Я непонимающе приподняла брови.

– Ты же говорил, в «Восходе» у тебя порядка семнадцати камер? – Выполненный объем работ явно не резонировал с названной цифрой. – А как же остальные?

Мистер Поломойка вздохнул.

– А остальные находятся в театральной студии, но там Бастет. Слышал, она после неудачного ритуала поменялась сменой с Тотом. Так что… сделаю это в другой день. Пошли по домам? – Он отрывисто кивнул в сторону лестницы.

Я не возражала.

Все еще погруженная в мысли о камерах, на ступенях я по неосторожности подвернула ногу. Болело не сильно, но на оставшийся путь нам пришлось заметно замедлить ход.

Я осторожно переступала с больной ноги на здоровую и в красках представляла, насколько же несладко пришлось Мистеру Поломойке в вечер нашего с ним официального знакомства. Его прыжки на одной ноге после драки у бассейна вспоминались мне сейчас как нечто героическое.

А вслед за ними вспоминались и события той ночи.

Тот, Бастет, Лес… Эх, если бы в костюме Елисея не обнаружилось тех злосчастных записок… Ничего бы этого не случилось.

Три жалких клочка бумаги запустили необратимую цепь событий.

Если бы в тот момент я не закрылась ото всех в гримерке, трясясь за предстоящее признание… У меня тогда был бы шанс остановить хотя бы одного из авторов этой подлянки. А то и всех.

Всего-то и нужно было присутствовать тогда в компьютерном клубе, где дожидался Леса его костюм. Или хотя бы в коридоре, чтобы видеть тех, кто входил в кабинет накануне праздника.

И тут меня осенило.

– Послушай… – Язык судорожно задрожал во рту от волнения. – А та камера на третьем этаже… С нее видно дверь компьютерного клуба?

Виталий, помедлив, кивнул.

– Конечно. Она туда и смотрит.

В этот момент я готова была броситься Голубцову на шею и завизжать от радости. Удержаться от нахлынувшего эмоционального порыва оказалось крайне сложно.

– Поломоечка, миленький, – торопливо взмолилась я, складывая руки в умоляющем жесте. – А покажи мне записи с нее?

– Зачем? – не понял тот.

– Ну пожалуйста! – Молитвенно сложенные ладони затряслись. – Мне очень надо!

– Ну… – Виталий, кажется, несколько оторопел от столь резких изменений в моем настроении. – Ноутбук у меня сейчас дома, могу его завтра принести… – Тут он замолк, делая вдумчивую паузу. – Хотя… – Его голос прозвучал уже менее удивленно и даже с некоторой уверенностью. – Поехали ко мне? Сразу и покажу.

Однако теперь оторопела я. Ошеломленно хлопнула глазами, совершенно не понимая, как реагировать на подобное предложение. С таким же успехом мне могли предложить слетать на Марс. Или погрузиться на дно Марианской впадины.

– Нет, ты ничего такого не подумай… – Мистер Поломойка и сам, кажется, смутился от своих слов. – Просто могу показать их сегодня. И все.

Стало немного легче. Но ненамного.

– А твои родители не будут против? – Вопрос вышел похожим на тихое блеяние. Но тем не менее ответ я получила.

– Мать сегодня в ночную, – рассеянно пожал плечами Виталий. – А отец даже не в городе. Хоть на всю ночь у меня оставайся. – Тут он понял, что снова сморозил глупость, и тотчас поспешил исправиться: – Не в этом смысле, разумеется!

Я задумчиво скользнула глазами вдоль перил.

С одной стороны, мама устроит мне взбучку, приди я домой позже обычного. С другой же – отношения наши и так летят в тартарары. Градусом лучше, градусом хуже – какая разница?

К тому же с тем же успехом ее и самой сейчас могло не быть дома. В последнее время она нередко приходила позже меня: за невозможностью привести домой Савелия, засиживалась с ним до ночи в спортзале.

– Ладно! – вырвалось само собой.

Пусть я получу взбучку. Пусть окончательно испорчу свою домашнюю обстановку. Зато наконец-то смогу узнать имена авторов. И буду понимать, кого благодарить за бескрайний хаос, поработивший мою жизнь.

Глава 36. Ладошечный приговор

Двор Мистера Поломойки отчего-то казался мне знакомым. Мы шли по тротуару мимо заснеженных желтых скамеек, а меня никак не отпускало дежавю. Я будто проходила однажды этими местами. Видела эти приметные скамейки и яркие козырьки подъездов…

Ракурс пейзажа, зацепивший мое внимание, уже успел смениться, когда в мозгу с запозданием щелкнуло.

Конечно! Я ведь уже бывала здесь. Осенью. В доме, оставшемся позади нас, жила Вероника.

Голубцов же, как оказалось, жил в соседнем.

Дверь квартиры коллега распахивал передо мной с заметно сдувшимся энтузиазмом.

– У меня слегка не прибрано, – стыдливо пробормотал он, пропуская меня вперед.

О последнем Виталий, похоже, задумался только сейчас. Ибо слегка смутился, едва наши ноги переступили