Команда Бастет - Злата Заборис

Но не это бросало в дрожь.

Пристально, в упор, не мигая, на меня глядели два карих глаза, распахнутые настолько широко, насколько это было возможно. С пугающе красными прожилками сосудов, напряженные едва ли не до дрожи во всем его теле.

Это был взгляд маньяка. Помешанного. Лишенного рассудка.

Психа.

Рот его судорожно раскрылся, пытаясь что-то произнести… Но спустя миг захлопнулся, будто растеряв за эти мгновения все задуманные слова.

Словно задыхаясь, неизвестный схватился свободной рукой за ворот куртки – большеразмерного черного исполина, грузным пятном накинутого поверх вишневой толстовки.

И в этот короткий миг я увидела на его шее знакомые звенья золотой цепи.

Фантош?.. Но чей?

– Кто ты? – Вопрос вырвался невольно, и от него мне и самой стало жутко.

Но это было только начало.

Человек зыркнул на меня еще более устрашающим взглядом, будто пытался вложить в него невообразимых объемов укор за надобность ответа. А затем резко потупился.

– Тот, кого заменили тобой, – выплюнул… нет, прокричал он.

Голос его был тих и резок одновременно. Звонкий и в то же время с хриплыми нотками, он от первого до последнего звука был наполнен болью. Его крик был подобен вою раненой собаки, занесенной снегом в подзаборном сугробе и отчаянно скулящей о помощи. Вот только вой этот пробивался сквозь яростное рычание.

– Я не понимаю…

И я правда не понимала. Не понимала, чего хочу больше: бояться этого странного безумца или сострадать ему. Первое приказывало мне спешно рвать когти, второе же – оставаться на месте, позволяя и дальше ему удерживать себя.

Пальцы незнакомца затряслись на моем запястье в новом приступе дрожи.

– Я Пульсар.

Знакомое слово прозвучало посреди снежной площадки, как раскат грома.

– Ты… – я запнулась, – кто?..

Грудь человека надулась колесом, погружая его в еще большую степень напряжения.

– Конечно, – выдох его был наполнен отчаянием и злостью, – зачем ему рассказывать тебе обо мне!

– Кому – ему?..

Каждое его слово все больше погружало меня в хаос. Я не понимала, что происходит. Мысли будто трещали по швам.

– Послушай, – взмолилась я, не веря в то, что слова мои обретут какую-то силу. – Отпусти меня. Давай поговорим спокойно. Давай ты по порядку скажешь все, что хотел сказать.

Однако Пульсар вдруг послушался. Его пальцы разжались, выпуская из тисков мою успевшую затечь кровью кисть. Ойкнув, я осатанело принялась трясти ватную руку, возвращая ей подвижность. Шорох моих рукавов словно вторил тяжелому дыханию парня.

– Ты не знаешь, кто я, верно? – уже спокойнее, грустно поинтересовался он.

Ответом стало отрицательное качание головой.

Рука его вновь потянулась к вороту кофты. Но в этот раз – нырнула под него, извлекая на свет подвеску. Знакомый золотой скарабей закачался перед моими глазами. Точно такого же я неделей ранее отдала Бастет. За одним исключением: на кулоне Пульсара не было камня. Лапки жука сжимали пустоту.

– Ты служишь… «Закату»?

– «Восходу», – огорошил он.

Я ошарашенно посмотрела на него.

– Но… кому из богов?

Смешок. Нервный. Отчаянный. Рваный.

– Тоту.

Ответ его будто огрел меня по голове.

– Как – Тоту? – Челюсть отвисла от удивления. – Но ведь… Когда я поступала к нему на службу, у него было всего три…

Язык запнулся.

В голове, точно на отмотанной назад кинопленке, встал кадр: Тот впервые садится при мне на лазуритовый трон. В первый мой визит в подвал с жертвенниками. В тот самый день, когда я впервые узнала об истинном существовании богов Египта.

Словно наяву я видела, как он опускается на камень. Закрывает глаза. И перед ним, точно призрачные видения, появляются синие огни. Синие голограммы, символизирующие всех фантошей, доступных для использования.

Длинная, то и дело подпрыгивающая – Лес.

Коротенькая, точно пританцовывающая на месте – Мими.

Яркая, но при этом вялая – Вольдемар.

И…

Четвертая… Пульсирующая, словно сердце в рекламных роликах.

В этот момент я ощутила себя полной дурой.

Так неужели все это время у Джехутинова был четвертый фантош?

Точнее, пятый. Если считать вместе со мной.

– Меня зовут Серафим, – представился наконец парень. – Серафим Данилин.

– Желя. – Я по инерции протянула вперед ладонь, но рукопожатие так и не состоялось.

– Я знаю, кто ты. – Пульсар безрадостно пожал плечами и замолчал.

Его грубые манеры, мягко говоря, начинали меня злить.

– И я тебе чем-то не угодила, – не выдержав, констатировала я. Точнее, не констатировала – бездумно ляпнула.

Однако ответ его снова удивил.

– Ты ни при чем. – Серафим затряс головой. – Ты не виновата в том, что Тот поступил со мной так.

От последнего слова я невольно вздрогнула. Слова Данилина снова начинали обретать жуткий оттенок, и мне это совершенно не нравилось.

– Я попал в аварию, – притихшим, севшим голосом посетовал он. – Сильно пострадал и на долгое время выпал из жизни. Оказался отрезан от школы, «Восхода» и даже дома.

Точно в подтверждение своих слов Серафим полностью скинул вишневый капюшон. Из-под материи рассыпались длинные каштановые волосы. В другой ситуации я, возможно, назвала бы его прическу красивой, но внимание цепляла не она. Между спутанных прядей, чуть выше виска, прослеживалась светлая полоса кожи, уходящая вдаль, к затылку. Выбритая и уже почти заросшая новыми короткими волосами. Вот только они все равно выдавали уродливые швы, буграми вздымающиеся на голове Серафима. Ниже, по боковой части шеи, тянулся еще один шрам. И еще…

Я смотрела на Данилина и ужасалась. Только сейчас я наконец смогла понять, почему он такой бледный. Разглядеть нездоровую синеву под его глазами.

Устав от моего пристального внимания, Пульсар вернул капюшон на законное место. И поежился, будто стряхивая с себя мой взгляд.

– Тот ни разу не задался вопросом, куда я исчез, – продолжил он, бегло выплевывая слова. – Ни он, ни кто-либо из его команды не пытались найти меня и связаться со мной. Для них человек по имени Серафим Данилин перестал существовать. – Глаза его погрустнели. То же случилось и с интонацией. – Ему просто не было дела до марионетки, вышедшей из строя. – Губы парня растянулись в напряженной ироничной улыбке. – Понимаешь? Вместо того чтобы искать сломанного слугу, он просто поставил на его место нового.

Сколько боли, сколько отчаяния было в его словах…

И все же я не могла поверить, что он говорит о Тоте.

– Когда ты исчез? – В растерянности я попыталась пролить чуть больше света на ситуацию.

– В августе.

И молчание. В том числе – мое. Август… Я же появилась у Тота уже в сентябре. И факт этот сейчас говорил отнюдь не в его пользу.

Информация обрабатывалась мозгом медленно. Будто со скрежетом. Услышанное шокировало. Но поверить в него до конца я не могла.

А ведь… Если подумать, я тоже