Команда Бастет - Злата Заборис

Голова отрицательно качнулась, символизируя уверенное «нет», в то время как предательский кит, сидящий в желудке, протяжно и громко запел.

– Понятно, – коротко кивнул Виталий и исчез.

Позже я услышала, как он помешивает что-то на кухне железной ложкой, а сама снова ушла в просмотр.

И опять потянулась череда кадров, похожих один на другой. Глаза жадно всматривались в них, готовые выхватить нужный вниманию эпизод. Один за другим, один за другим… Еще несколько дней пронеслись под моим бдительным наблюдением.

Как вдруг изображение пропало. Вместо него видео-проигрыватель продемонстрировал мне синий абстрактный фон с единственной надписью: «Начать просмотр сначала?».

– Тут немного… проблема! – крикнула я, совершенно не понимая, что пошло не так.

Отклик не заставил ждать – Голубцов материализовался под боком в считаные секунды.

– Какая проблема? – не понял он, внимательно разглядывая сообщение от проигрывателя. – Нет проблемы. Просто записи закончились… Ого! Ты уже все просмотрела?

– Как – все? – Я похолодела. – Больше нет?

По коже прошелся марш мурашек. Еще никогда я не ощущала себя настолько близкой к провалу.

– Не может быть, – заплетаясь, пролепетала я. – Но… здесь не было того момента, который я ищу.

Виталий озадаченно посмотрел на меня сверху вниз.

– Какой конкретно день тебе нужен? – уточнил он, аккуратно перехватывая из моих пальцев мышку.

На экране вновь оказался развернут каскад папок. И бесконечный список завертелся перед глазами, прокручиваемый бегунком.

– День новогоднего праздника, – затараторила я. – Помнишь, когда мы познакомились у бассейна? Мне нужно найти промежуток времени где-то за час-два до этого.

Лицо Поломойки обескураженно вытянулось. Его ладонь разжалась, отпуская мышку, а после – и вовсе сползла со стола.

– Меня не было в «Восходе» с августа, – растерянно проговорил он. – Все это время батарейки в камерах никто не менял.

Он кивнул в сторону травмированной ноги, будто оправдываясь за свое отсутствие.

– Все новые записи начинаются с момента замены батареек. А это было… где-то на день-два позже праздника.

Теперь со стола сползли и мои руки. Не просто сползли – обвисли вдоль боков, точно вялые макаронины.

Весь мой грандиозный план только что разрушился.

С треском.

Это была даже не близость к провалу.

Это был провал.

Полный и бесповоротный.

Я рухнула головой на руки, пряча глаза за пальцами. А потом сложилась пополам, подавленная тяжестью своего поражения. Чудесный шанс на удачу оказался призрачным миражом. И какой же дурой я себя сейчас чувствовала за эту мимолетную веру в чудо!

– Ты чего? – В голосе Мистера Поломойки мелькнуло беспокойство.

Я замотала головой, пытаясь дать ему невербальный ответ. Понял он, что я имела в виду, или нет – так и осталось для меня загадкой. Так же как навсегда остались загадкой имена авторов записок.

Видеоматериалов, которые я так надеялась получить для разрешения своих проблем, не было. Заветных записей, способных пролить свет на ситуацию и открыть имена виновников, попросту не существовало. И слов, чтобы описать, в каком упадке сейчас находилось мое настроение, тоже на находилось.

Это было очередное поражение.

Тепло собственных рук обжигало лицо. Или это лицо обжигало руки?

Не знаю, что на этот момент чувствовала в большей мере: расстройство? Или же усталое безразличие от собственного бессилия?

На мгновение я обрела уверенность, что могу держать контроль над ситуацией. А теперь эта уверенность рассыпалась прахом, оставляя болезненную уязвленность.

Не было никакого контроля.

И ответов не было.

Ничего не было.

Только пустота и противная вялость.

– Ты точно ничего не хочешь рассказать? – прозвучал над моим ухом голос Виталия.

Точно зомби, я подняла на него обреченный взгляд. И внезапно рассказала все. О записках. О Лесе. О сталкере с Иляной. И о том, что в последние пару месяцев непрерывно творилось у меня дома.

Все наболевшее разом хлынуло вон. У меня точно прорвало словесную дамбу.

Я лишь говорила, говорила, говорила…

А Мистер Поломойка слушал. Не перебивая. Лишь изредка кивал. Или сочувственно качал головой.

Когда льющийся из меня поток слов наконец-то иссяк, в разговоре воцарилась пауза. Несколько секунд Голубцов растерянно стучал пальцами по стене, а потом выдал:

– Понимаю тебя.

Серый глаз Виталия сочувственно скользнул по моему лицу.

– Мне знакомо это: когда твои близкие продолжают быть рядом с тобой, но при этом ты их все равно теряешь. Потому что выбор, сделанный ими, переворачивает все к собачьим чертям. У меня был друг… – Он махнул на окно, в сторону мерцающего во тьме окнами дома Вероники. – Мы жили в одном дворе, ходили в одну школу… Мастерили эти камеры вместе. А потом он… А впрочем, неважно. С матерью у тебя проблемы похуже. – Голос Голубцова дрогнул, и парень кашлянул в кулак. – Если хочешь, оставайся у меня сегодня. Ничего такого, – спешно добавил он, глядя в мое раскрасневшееся лицо. – Просто если у тебя такая обстановка дома… и ты вдруг захочешь от нее отдохнуть…

От его слов защемило в груди. Отдохнуть. Боги… Как же в точку было сказано.

Взгляд, полный благодарности, поднялся к его лицу.

– Спасибо. – Мне казалось, это самое лучшее предложение, что я слышала в своей жизни. Вот только принять его сейчас не позволяла совесть. – Но я и так уже разозлила маму, не придя домой вовремя. Если не приду вообще – меня просто сожрут живьем.

Поломойка понимающе кивнул.

– Ладно. – Мой отказ он принял с полным спокойствием. – Тогда провожу тебя до дома.

Я устало отмахнулась.

– Сама дойду.

– Да? – Голубцов раздраженно прыснул. – А ты на часы смотрела?

Я растерянно перевела взгляд в угол экрана. И тотчас почувствовала, как покрывается мурашками моя спина.

Без пятнадцати полночь! За просмотром видео время пролетело стрелой.

Руки снова схватились за голову. Я в ужасе вцепилась пальцами в плетения кос.

– Мама меня убьет! – с реактивной скоростью выпалили губы.

Ругая себя за то, как можно было так выпасть из реальности, я подорвалась со стула.

– Да погоди ты! – осадил меня Поломойка. – Сядь спокойно.

Сесть не получалось. Спокойно – тем более.

– Маршрутки все равно уже не ходят, – размеренно продолжал он. – А на такси сейчас одной ехать не стоит.

– И что ты предлагаешь?

Одинокий серый глаз прищурился. На удивление спокойно и по-хозяйски.

– Сам тебя отвезу, – уверенно резюмировал Виталий. – И спешно добавил при виде моего изумленно вытянувшегося лица: – У отца во дворе припаркована машина. Возьму ее, раз такое дело. Только ее из сугроба откопать надо. Минут за… десять-пятнадцать управлюсь. Идет?

Голова в ответ торопливо склонилась в согласном кивке. Решение коллеги казалось просто чудесным. Во всем, кроме одного. Число минут, названное им, не радовало.

– А мне что эти пятнадцать минут делать?

– Расслабиться и не паниковать, –