Команда Бастет - Злата Заборис

Огня вышло немного, основная часть сгинула при ударе о снег. И все же я видела, как мученически искажалось лицо Тет, когда она ударяла ладонями по яркому свету в ночи.

Виталий не стоял в стороне. Едва богиня склонилась над Пульсаром, он материализовался рядом, помогая стащить с Серафима обугленную материю.

Почерневшая местами кофта, дымясь, была отброшена в сугроб. А Поломойка оказался с Тетяной. Стремительно зачерпнул в ладони пригоршню снега и с настойчивым напором принялся прикладывать его к обожженным пальцам богини. Верхняя его губа напряженно приподнималась над рядом крепко сжатых зубов. Сейчас Виталий выглядел как один большой комок злости. Но все же в его жесте я не могла не видеть трепетной заботы.

Зубы, оскаленные им на Пульсара, готовы были порвать.

Порвать, но не за провалившуюся казнь Тота. И не за разрушенное перемирие.

А за нее. За эти трясущиеся розовые пальцы, присыпанные спешно тающим снегом.

– Вы бы хоть перед Тотом постыдились палиться! – презрительно выплюнул Данилин, поднимаясь с сугроба. – Смотреть на вас тошно…

На секунду он прервался, лицезря сидящих рядом М. П. и Тет. А потом взорвался новой волной истерики.

– Да вы просто лживая тварь! – Новый выпад был адресован уже Тетяне. – Вы мне омерзительны!.. Оба!

– Захлопнись уже, пожалуйста, – сквозь зубы процедил Голубцов.

Однако Данилин и не думал прекращать.

– Так вы мне отплатили? Выбрали его? Я принес вам пектораль! Я! Не он!

– Пектораль Сета? – Лицо Тота вытянулось в шокированной гримасе. – Ты?.. Ей?

– Бросьте! – Глаза Серафима презрительно закатились. – Вы не могли не знать!

Вот только ответом ему стало подавленное молчание.

– Я достал для нее пектораль, – продолжал злорадствовать Данилин. – Рисковал ради нее жизнью! И как она мне отплатила? Попыталась избавиться от меня при помощи своей шестерки!

– Неправда! – возмутился Мистер Поломойка. – Мы пытались спасти тебя!

– Заткнись, Иуда! – Голос Пульсара не кричал – ревел. – Я никогда не забуду ту ночь! И то, как ты пытался убить меня!

Разбиваемый крупной нервной дрожью, Данилин попятился к стенам «Восхода».

– Вот как вы поступаете со своими верными слугами! – продолжал литься словесный яд. – Используете до негодности, а потом выбрасываете вон! – Разрывая дистанцию, Серафим попятился еще на шаг – теперь он стоял под самой крышей, и половина его лица пряталась за громоздкой тенью. Так бланш под его глазом казался еще пунцовее, а полоумный вид – еще жутче прежнего.

– А ведь я был готов ради вас на все! На все!.. Да я пошел к «Закату» и обокрал самого Сета!

– Как тебе вообще это удалось?

Я видела, как ошарашенно вытягивается лицо Джехутинова. На своего бывшего фантоша бог мудрости смотрел с ужасом и растерянностью.

– Недооцениваете меня, да? – Серафим был близок к истерике, хотя верх безумия, казалось бы, и так был пробит. – Считаете никчемышем? Думаете, вы и ваша команда – потолок для меня? А вот и нет! – Теперь слова вылетали из его рта, точно злорадные плевки. – Я заключил договор с новым богом! И она помогла мне достать пектораль. Потому что, в отличие от всех вас, ей было не плевать!

Рука его нырнула в карман, бережным движением доставая из брюк алую горошину камня.

Проводника.

Трепетно, с нарочито показательной нежностью, Пульсар поднес его к губам, целуя, как крест.

Взгляд его при этом неотрывно сверлил лицо Джехутинова, будто своим жестом он пытался уязвить бога и выразить очередную порцию презрения.

Впрочем, Тото Анатольевичу сейчас было не этого.

– Кому – ей? – Глаза бога мудрости хмуро сощурились. – С кем ты заключил договор?

Пальцы Данилина крепко сжались, пряча красный камушек в бледном кулаке.

– Как? – Голос наполнился брезгливой иронией. – Вы и этого не поняли?

Голова парня запрокинулась, пряча от наших взоров неврастенически растянувшийся в улыбке рот.

– Я заключил договор с…

Докончить фразу ему помешала сорвавшаяся с крыши сосулька. Запрокинувший голову Пульсар уловил взглядом полет ледяного снаряда и стремительно дернулся в попытке спастись.

Но уклониться все равно не успел.

Следующим, что мы видели, было падение Серафима на снег. И багровая лужа, стремительно растекающаяся по белому полотну земли.

«И все-таки Бек Заевич их не сбил…» – было последним, что промелькнуло в моих мыслях.

А затем пришло осознание ужаса случившегося.

Глава 45. Киноварь

Леопольд примчался на вызов с баллистической скоростью. Казалось, между звонком Джехутинова и моментом, когда ко двору «Восхода» подлетела машина скорой, прошли считаные секунды.

К пострадавшему эскулап бросился, не заглушая мотор. С разбегу упал на четвереньки, осматривая ранение. Быстрыми, осторожными движениями ощупал что-то на его шее. А затем спешно выдал:

– Он жив. – Голос патологоанатома звучал обнадеживающе. – Состояние тяжелое, но он все еще жив. Пока, – добавил врач уже с меньшим оптимизмом. – Нужно поспешить.

Из нутра скорой появилась медицинская каталка. Леопольд делал все сам. Не принимал помощи от Тота.

Тощий сутулый мужчина в одиночку уместил Пульсара на ложе и отработанными движениями вкатил его внутрь машины. Кажется, параллельно он проделывал над парнем некие манипуляции. А может, просто следил за его состоянием. На происходящее я поглядывала искоса, краем глаза. Взглянуть трагедии в лицо не хватало духу.

Рядом встревоженно замерли Тетяна и Виталий. В отличие от меня, они пристально наблюдали за всеми этапами транспортировки Пульсара. От и до.

Наконец Лев Потапович захлопнул дверцы микроавтобуса и, утерев от белых мух метели свои усы, зашагал к двери водителя. Быстро. Резво. Целеустремленно.

Однако, заметив шагнувшего к машине Тота, остановился и протестующе выставил перед собой ладонь.

– Нет, – резюмировал он. – В больницу я вас взять не смогу. – Хмуро осмотрел нашу компанию. – Никого, – добавил он еще строже, задержав взгляд на встрепенувшейся Бастет. – И в ближайшее время попрошу вас там не показываться. Прикрыть это дело может быть непросто.

Последняя фраза звучала из его уст особенно озадаченно.

– Спасибо тебе за помощь, – поблагодарил Тот.

– Не за что пока. – Леопольд отвернулся, спешно запрыгивая за руль. – Я позвоню.

С этими словами он унесся.

Мы же остались во дворе: в окружении падающих с неба снежинок и жуткой багровой лужи, алеющей на белом полотне сугроба.

* * *

Звонка эскулапа мы ожидали в коворкинг-зоне. Все четверо – тем же составом – сидели на мешковатых креслах-грушах и гипнотизировали глазами утопающий в полумраке кофейный столик. Разговоров не велось. Впрочем, говорить и не хотелось.

Единственным звуком, разбивающим тишину театральной студии, был ход настенных часов, невольно накаляющий напряженную обстановку. «Тик-так, тик-так», – бежали вперед стрелки, напоминая нам, сколь дорога сейчас каждая минута для жизни Пульсара.

Несмотря на всю