Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

Она как будто вошла в транс, прислушиваясь к потустороннему шепоту.

– Паук… символ творчества и ремесел… ткач судьбы… но и символ теневого зла и тайной жизни…

– Его лапки подвижны! – вдруг обнаружил Кроули. – Если на них слегка надавить, они немного подаются в глубь крышки.

– Попробуйте нажать шестую, первую, вторую и седьмую, – посоветовал Рекстон, заглядывая через плечо Кроули.

– А какая лапка у паука первая, а какая седьмая? – озадачился тот.

– Полагаю, следует считать от головы по часовой стрелке.

Все затаив дыхание наблюдали, как толстый бледный палец с обгрызенным ногтем нажимает на серебряные ножки паука. Клик. Клик. Клик. Клик. Лапки уходили в углубления крышки шкатулки и оставались в этом положении. Догадка оказалась верной.

– Что теперь? – Голос Кроули дрожал от волнения.

– Покрутите ручку, скорее! – хлопнула в ладоши тетя Грета.

Кроули дважды прокрутил ручку. Из шкатулки вылетела короткая мелодия – скрытые молоточки поочередно ударили по металлическим пластинкам. Затем крышка со щелчком откинулась, заскрежетали пружины, пластина с арифмометром поднялась на дюйм, тоже откинулась на пружинах и открыла углубление, в котором лежал сложенный лист бумаги. У шкатулки, как и предполагалось, оказалось двойное дно.

Столовая огласилась воплями триумфа. Кроули жадно протянул руку к листку, но его вдруг крепко схватил за запястье Рекстон.

– Полагаю, мы должны предоставить эту честь госпоже Диль, поскольку она владелица этой шкатулки и всех ее секретов, – почтительно, но твердо сказал он.

Кроули обиженно отступил.

Ирис, облизав пересохшие губы, взяла листок и помедлила, прежде чем развернуть его. Она немного страшилась секрета, который им предстояло узнать.

– Скорее, Ирис, что же вы медлите! – воскликнул доктор Морган.

Он наблюдал за всеми манипуляциями в молчании, но волновался не меньше остальных. У него даже очки запотели.

– Это наверняка послание от мастера Жакемара. А вдруг здесь начертана формула вечной жизни, которую он искал на протяжении всей жизни и спрятал в поместье «Черный дуб»?

– Не думаю, – спокойно ответил Рекстон. – Это гербовая бумага барона Гвидобальдо, следовательно, это он положил лист в шкатулку. И совсем недавно, потому что эту пачку бумаги я хорошо помню. Она желтоватая, мелованная, я сам заказывал ее и забирал из типографии. Да и шифр на столе начертил именно он.

Ирис развернула листок.

– Это план поместья… Или…

– Солнечные часы Флоры, – опять подсказал Рекстон. – Крестик – на месте, где высажена кудреватая лилия, саранка. Она раскрывается в пять часов вечера.

– Под лилией – тайник, – сделал вывод Кроули. – Давайте скорее посмотрим, что в нем!

– Решать госпоже Ирис, – ледяным голосом напомнил Рекстон.

– Да, давайте посмотрим, – согласилась Ирис, которую уже потряхивало от возбуждения.

– Погодите… Позвольте… – Дворецкий наклонился над шкатулкой, и все расступились, давая ему место. – Тут что-то написано на дне… «Абскондитус суб абскондито», – прочитал он.

– Это древнеиталийский, – сказал доктор Морган. – Мы выписываем на нем рецепты. Но это еще и язык алхимиков, мудрецов и адвокатов. Фраза переводится как «скрытое под скрытым». Что это значит?

– Понятно что! Тайник, секрет!

В голове Ирис щелкнуло узнавание. Где-то она раньше видела эту надпись или слышала нечто подобное. Всплыло воспоминание: удивительная квартира маэстро Мантейфеля, ее учителя-кукольника, старинная книга о фокусах… и эти слова на первой странице!

– Тут еще какой-то знак… Змея, которая кусает себя за хвост.

– Древний алхимический и мистический символ, пришедший к нам из страны фараонов, – объяснил Кроули. – У него множество сакральных смыслов. Жакемар любил использовать его. Это еще раз доказывает, что шкатулка создана им.

– Дядя Гвидо, выходит, разгадал ее секрет, раз положил внутрь свою писанину, – заметил Даниэль. – Давайте уже глянем, что он заныкал в тайнике! Если там не сакральный изумруд, то, может, хотя бы ценные бумаги или чековая книжка тайного банковского счета?

После этих слов все помчались в сад с такой скоростью, как будто за ними по пятам гонится ужасный механический паук Арахнофер, которого оседлал призрак Жакемара.

– Лопату! Полцарства за лопату! – патетически вскричал Кроули, первым подбежав к часам Флоры.

Пока Рекстон ходил за лопатой, оккультист скрючился в три погибели и ринулся в клумбы, выискивая среди цветов кудреватую лилию. В растениях он не разбирался, и найти нужное смог только после подсказки тети Греты. Когда дворецкий вернулся с двумя лопатами, он горько вздохнул, увидев, как основательно гости затоптали клумбу.

Рекстон вежливо выгнал всех на дорожку, снял пиджак, повесил его на ближайшую ветку вишни, закатал рукава и аккуратно, стараясь не повредить корни, выкопал куст лилии. Потом он принялся копать дальше, – и вот, железо стукнуло о железо.

– Разгадка близка! – взволнованно заметил доктор Морган.

– Денежки, денежки! – потер руки Даниэль. – Решение всех наших проблем!

В земле показалась тяжелая чугунная крышка.

– Это от кастрюли, в которой Густав варит холодец, – неодобрительно сказал Рекстон. – Она пропала несколько месяцев назад, и повар крайне негодовал. Их милость позаимствовали ее без спросу для устройства тайника.

Он подцепил край крышки лопатой. Под ней оказалась ямка, аккуратно выложенная камнями. В ямке обнаружился свернутый в трубочку чертеж.

– Чертеж неизвестного изобретения Жакемара?! – по новой возбудились оккультисты.

– Увы, нет – и эта бумага современная, – ответил Рекстон, передавая Ирис свиток.

Она тут же отдала его Финеасу – он в чертежах лучше разбирается. Даниэль раздосадовано присвистнул.

– Очередная дядина бредовая идея на бумаге, за которую никто гроша ломаного не даст, будьте уверены, – горько пробормотал он.

– Это схема вечного двигателя! – изумленно воскликнул Финеас. – Не думал же барон Гвидо, что и правда изобрел перпетуум мобиле?

– Его можно продать как источник вечно возобновляемой энергии? – сделал стойку Даниэль.

– Нет. Механизм интересный, но, по сути, это обычный «вечный двигатель» первого рода, механический, с маятниковым заводом. Его любят демонстрировать жулики. Он будет работать какое-то время, но потом остановится. Ни один механизм не может потреблять меньше энергии, чем производит, – объяснил Финеас, изучив схему.

– Так и знал. Дядя пошутил, как всегда, – со злостью подытожил Даниэль.

Все понурились. Разочарование было огромным. Эрме вздохнул и с фальшивой радостью заметил:

– Ничего, этот эпизод украсит мою статью о непризнанных изобретателях! Он наглядно объяснит, почему они так и остались непризнанными… Хм… А может, изменить тему статьи? «Изобретатели-шарлатаны» лучше привлекут читателей…

Ирис недобро глянула на репортера, но тот и глазом не моргнул.

Рекстон принялся закапывать ямку, аккуратно посадил лилии на место. Остальные мужчины и тетя Грета побрели в дом, вздыхая. Все имели большие ожидания насчет содержимого тайника, и все оказались разочарованы…

Кроме Ирис. Прикосновение к тайне – всегда волшебство. Предчувствовать ее – не меньшая радость. Пусть тайна оказалась пшиком, она, по крайней мере, не принесла новых неприятностей.

Кроме того, Ирис была уверена, что эту тайну они