Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

Ирис порадовалась, что прочитала в газете прогноз.

– Пусть скажет, почему в том году яблоки не уродились! – напористо потребовала полицейская бабуля.

– Природа хочет отдохнуть, – последовало отстраненное объяснение.

Ирис напряглась. Зрители могли задать вопросы, на которые она не сможет придумать меткий ответ. Пора было направить беседу в нужное русло.

– Довольно вздора! – воскликнул карлик и гулко стукнул рукой по шкатулке. – Я не за этим к вам явился.

– Зачем же ты явился к нам? – высокопарно вопросил Кроули, невольно подражая стилю духа.

– Поведать правду. Я огорчен. Я негодую… Зло поселилось в доме этом.

– Какое зло? – встревожилась тетя Грета.

– Здесь смерть была. Погиб хозяин. Презренный негодяй прервал его существование.

Тетя Грета часто задышала.

– О боже… Ты… вы… говорите… о Гвидобальдо?..

– О нем. Его убили.

Тут у самых заядлых скептиков с лиц пропали улыбки. Тишина стояла такая, что даже гроза не осмеливалась нарушить ее неуместным громом.

– Что за бред несет ваша чертова кукла?! – сердито поинтересовался майор Зейц.

– Какое странное заявление, – негромко, но весомо молвила госпожа Твиль. – Оно требует доказательств… И кто же убийца?

Тут погода опомнилась, и громыхнуло так, что чуть не повылетали стекла из окон. Лисси Ойген истерично пискнула и вцепилась в руку учителя.

Когда наступила тишина, карлик опять заговорил – с паузами, глухо и донельзя скрипуче:

– Я расскажу, что видел с изнанки бытия… В ту ночь лил дождь. Гроза гремела. Все как сейчас. Явился гость нежданный. Барон его впустил. Беседу вел. Беседа перешла в раздор. В итоге подлый был нанесен удар. Злодей сбежал. По дереву спустился. Вернулся позже, чтобы спрятать то, чем жизнь отнял.

– Но кто же это, кто?!

– Он среди вас.

После этого заявления все ошарашенно замолчали. Реплика выбила гостей из равновесия, и в наступившей тишине они принялись с подозрением коситься друг на друга. У каждого в голове вертелся вопрос: на кого намекает дух?

Ирис изучала всех сразу. Как и дворецкий. Рекстон подался немного вперед и не отрывал взгляд от зала. Единственная свеча, благоразумно оставленная в канделябре, позволяла увидеть достаточно.

Тетя Грета выпрямилась на стуле, приоткрыв рот. Лара Хунтер мрачно хмурилась. Майор Зейц хлопал глазами, и Ирис почти слышала, как мозги со скрипом ворочаются в его солдатской голове. Доктор Морган сидел спокойно, но время от времени начинал постукивать ногой, а его пальцы нервно барабанили по колену.

Наступил переломный момент представления. После следующих слов спектакль закончится, все части головоломки встанут на место, и начнется невесть что. Или все сорвется и рассыплется, а зрители вывалят на актрису лавину недовольства. Ирис не собиралась оглашать имя преступника – вдруг все же она ошиблась? – но она даст намек. Дальше все будет зависеть от него самого.

Карлик вздел руки в трагическом жесте.

– Костолом – вот, кто убил барона!

Реплика была встречена недоуменным шепотом.

– Кто такой Костолом? Так дьявола, что ли, кличут у вас в преисподней? – озадачился майор Зейц.

– Не упоминайте дьявола в моем доме! – чуть не прорыдала тетя Грета на грани истерики.

– Позвольте, Морган, если не ошибаюсь, вы выступали под этим псевдонимом в цирке? – весело спросил аптекарь. – Может, вы нам проясните, кто такой Костолом и почему кукла упомянула его?

Он глянул на доктора и осекся. Доктор Морган медленно поднялся, и даже в темноте было видно, что он страшно побледнел.

Гул усилился (машина Финеаса заработала на полную мощность), дым сгустился за спиной у Ирис… и тут через комнату протянулся бледный луч, а потом в тумане проступило длинное лицо с желчно поджатыми губами. Казалось, прищуренные глаза смотрели прямо в душу. Туман переливался, двигался, и лицо корчило жуткие гримасы. Но через миг оно пропало, лишь отблеск свечей рассеивался в облаке.

– Гвидо! Это Гвидо! – пронзительно вскрикнула тетя Грета и обмякла на стуле.

– Это его призрак! – возликовал Кроули. – Он явился, чтобы изобличить убийцу!

«Фантаскоп дал неплохое изображение на дымовой завесе», – с удовольствием отметила Ирис. Как хорошо, что Даниэль нарисовал портрет Гвидо! Вот он и пригодился.

– Сгинь, Гвидо! Ты сам напросился! – вдруг взревел доктор Морган во всю мощь легких бывшего борца, огляделся по сторонам и торопливо заговорил, объясняя: – Это был несчастный случай! Он первым ударил меня! Я схватил эту штуку со стола, и… он упал. А дальше… ничего не помню!

– Вы ударили барона пресс-папье и потом не помогли ему? Вы врач, но даже не попытались привести его в чувство? – заговорил Рекстон, выступая из теней.

– Я пытался, но было поздно.

– Барон был еще жив, когда вы покинули дом. Вы дважды преступник, доктор Морган.

Публика тихо зарокотала.

– О чем они говорят? Доктор убил барона Гвидо?

– Да быть того не может!

– Но он признался, вы слышали?

– Актриса морочит нам голову! Не думаете ли вы, что мы и правда внемлем призраку? Она шарлатанка!

– У нее дар! Она некрогност!

Доктор Морган молчал и часто дышал, сжимая и разжимая кулаки. Взгляд у него был обезумевший, он словно не понимал, где он и что происходит. Потом вздрогнул всем телом.

– Гвидо ударил меня первым, – глухо повторил он как в бреду. – Слышите вы? Он ударил, а я ответил, как делал всегда там, на арене… Чистая победа! Маэстро, туш!

– Да он с ума сошел! – постановила Лара Хунтер. – Не понимает, что несет. Думает, что он в цирке. Нельзя принимать его слова всерьез!

– А придется, – громко произнесла Ирис.

Она повесила крестовину на спинку стула. Карлик уронил руки, упал на зад и вновь превратился в куклу. Плащ Ирис сбросила на пол и шагнула к зрителям. Кто-то щелкнул выключателем, и яркий свет залил комнату. Доктор прикрыл лицо ладонью и сжался, но быстро овладел собой, медленно опустил руку и выпрямился, угрожающе расправив плечи.

– М-да… – озадаченно протянула Лара Хунтер. – Похоже, дух-то не соврал!

– Вы убили моего брата… – медленно произнесла тетя Грета, поднимаясь со стула, – а потом выбрались из окна и спустились по дубу? О боже, Морган, зачем вы это сделали? Как это вышло?

– Гвидо отказывался отдать то, что принадлежит мне, – прорычал доктор.

Ирис смотрела на него в изумлении. Доктор страшно преобразился. Добродушный и рассеянный облик слетел с него, как шелуха. Теперь Морган походил на разъяренного быка. Он наклонил голову, расправил плечи и развел локти, сжав кулаки. На лбу и шее выступили жилы, челюсть выдвинулась вперед, глаза выкатились и налились краснотой, а взгляд обжег безумием. Таким, должно быть, Костолом выходил на арену цирка для схватки, чтобы смять и раздавить противника.

– Гвидо был подлецом и заплатил за свою