Золото Шиммельхорна - Реджинальд Бретнор
Мавронидес, не проявив ни капли любопытства, высокомерно ответил, что его присутствия или отсутствия никто не заметит, предостерёг от безрассудных трат и велел не торопиться с возвращением.
Кипя от обиды из-за пренебрежения, но в восторге от того, как продвигаются дела, алхимик занялся нехитрыми приготовлениями. Работая допоздна, он постарался сделать как можно более точное описание золотодобывающей машины папы Шиммельхорна, перечислив все её части по памяти и на основании копий списков покупок, и дал максимально ясное словесное описание явлений, сопровождавших её работу. Он также извлёк из тайника маленькое, некогда бывшее свинцовым рыболовное грузило Мавронидеса, которое папа Шиммельхорн в рассеянности оставил на полу после трансмутации. Затем он для видимости составил собственный список покупок, упаковал свой жалкий саквояж, стряхнул пыль с жёлтых туфель и лёг спать, предвкушая месть. Во сне сам Сатана предлагал ему принцессу, полностью обнажённую и распластанную на выдубленной коже Папы Шиммельхорна.
Он проснулся рано, доехал с Исмаилом до пристани и уговорил ворчливого лодочника переправить его на главный остров как раз вовремя, чтобы успеть на первый рейс в Афины. Там он огляделся. Никого, кто подходил бы под описание «очаровательной девушки» его трансильванского коллеги, видно не было. Однако он заметил, что за ним пристально наблюдает очень крупная женщина неопределённых лет с волосатыми ногами и заметно выраженными вторичными мужскими признаками, которая больше походила на неприятного вида тюремную надзирательницу, чем на туристического гида. Вскоре её глаза сузились, и она, сделав почти незаметный жест двум коренастым, невыразительным типам — явно агентам секретной полиции в штатском, — подошла к нему. Она улыбнулась, обнажив рот, полный угрожающих зубов, и спросила:
— Вы есть милый турист, сэр? Да? Возможно, вы хотеть видеть Парфенон, Акрополь, а также те места, где греческие господа, может быть, прогуливали своих мальчиков?
Затем, уголком рта, прошептала:
— Мейстер Каспар Гансфляйш, да?
— Да, — ответил алхимик и назвал имя своего трансильванского друга.
— Тогда вам хотеть подкрепиться, не так ли? — заявила матрона. — Моё имя не важно. Можете звать меня Хульда. Мы идти в прекрасный ресторан, в частный дом. Вы даже не платить. Это — ха-ха! — за счёт заведения. — Она поманила пальцем своих спутников и схватила мейстера Гансфляйша за руку. — Теперь идём со мной, да. Кушать, кушать.
Алхимик не был голоден, но решил, что всё это, вероятно, входит в протокол заговора, и кроме того, он ничего не мог с этим поделать. Он пошёл следом. У терминала их ждало такси. Они сели внутрь. Другое такси за ними подобрало сопровождающих. Хульда бесцеремонно сжала его колено.
— Совсем скоро, — пообещала она, — у вас быть хороший полный живот, да, как у меня.
Водителю не нужны были указания. Он пробирался сквозь узкие улочки, мчался по широким бульварам и въехал в ту часть города, которая выглядела так, будто в своё время в ней укрывались спартанские шпионы и троянские террористы. Такси остановилось перед особенно зловещим заведением с мухами на витрине и треснувшей вывеской, гласящей, что внутри подают еду.
— У нас есть отдельный комната, очень мило, — провозгласила Хульда, вытаскивая его из машины.
Они вошли в царство запахов и теней; их провели через толпу едоков в комнату, отгороженную занавеской, где и сели. Затем пришли официанты, заваливая мейстера Гансфляйша бараниной и пловом, виноградными листьями и кислым вином, и прочим яствами, которые он даже не мог опознать. Хульда, чтобы подбодрить его, поглощала огромные куски этой снеди и настаивала, чтобы он делал то же самое, пока, наконец, не смог больше съесть ни кусочка. Гансфляйш несчастно рыгнул.
В этот момент, словно по сигналу, вошли ещё двое мужчин. Один был высоким, измождённым и жилистым, с бледными, пустыми глазами. Другой, с бритой головой, напоминал андроида из второсортного кино. Они сели за стол, уставившись на мейстера Гансфляйша.
Высокий мужчина подался вперёд.
— Рассказывай, — сказал он. — Всё.
И мейстер Гансфляйш, набитый едой, как страсбургский гусь, и вконец запуганный, сделал то, что ему велели. Он не говорил об алхимии, за исключением пренебрежительных упоминаний о ней как о хобби фройляйн. Он ложно подчёркивал, что его собственная подготовка — сугубо современная и научная, и внушал мысль, что хотя подсознательный гений Папы Шиммельхорна подлинен, он бы никогда не сдвинулся с мёртвой точки, если бы не солидные ноу-хау Гансфляйша. Что же касается странных обычаев Малого Палеона и жреческой роли фройляйн, он с презрением отмахнулся от них как от грубого суеверия, которое, впрочем, вполне может послужить полезной цели.
Время от времени, пока он говорил, высокий мужчина прерывал его острыми вопросами, а его спутник-андроид записывал всё на мини-диктофон. Но по-настоящему тот заинтересовался лишь тогда, когда мейстер Гансфляйш достал золотое грузило и передал ему для осмотра. Он потребовал полный список компонентов устройства Папы Шиммельхорна, затем принялся задавать дотошные вопросы о выращивании его основного кристалла, задействованных электрических величинах, измерительных приборах и механических устройствах, управляющих его работой, а также о явлениях, которые происходили при включении.
Каспар Гансфляйш, заикаясь, объяснил, что, хотя его роль в конструировании была решающей, Папа Шиммельхорн вёл себя настолько скрытно, что многие детали остались неизвестными даже ему.
Высокий мужчина впился в него взглядом.
— Что ж, это не важно, — заявил он. — Важно то, насколько оно велико и можете ли вы им управлять?
Алхимик ответил, что всё устройство смонтировано на изолированном пластиковом основании размером примерно четыре на семь футов, что ни в одной точке его высота не превышает пяти футов и что он является экспертом в управлении им, поскольку Папа Шиммельхорн обучил его и позволил наблюдать за всей процедурой. Он также неправдиво добавил, будто сам пользовался им в отсутствие изобретателя.
Они просмотрели все эти пункты несколько раз, пока, наконец, высокий мужчина не остался доволен. Он жестом указал своему спутнику, и тот дал мейстеру Гансфляйшу маленький будильник.
— Это не часы, — заявил он. — Это очень секретный, крайне эффективный прибор для связи с нами. Вы должны ждать, пока почти все в замке не уйдут. Это произойдёт ночью, в то время, когда вы точно окажетесь уверены, что они будут отсутствовать как минимум три
