Изгой рода Орловых. Маг стихий - Данил Коган

Тяжко вздохнув и выбросив из головы дурацкие домыслы, я выполз из такси напротив конторы Геллера. Пора было окончательно привести в негодность моего потенциального палача — печать изгнанника.

* * *

Сегодняшняя процедура прошла еще хуже вчерашней. По времени получилось короче, но по ощущениям и энергозатратам я чуть концы не отдал. Печать, как будто чувствуя, что сегодня жертва окончательно выскользнет из клетки, причинила мне максимальное количество болевых и просто неприятных ощущений.

Когда я очнулся после процедуры, мои конечности горели, как будто их опустили в кислоту. Виски простреливали иглы нестерпимой боли. Кружилась голова, и в глазах двоилось. Правая рука вообще отказывалась двигаться. Зато маэстро выглядел сегодня куда бодрее вчерашнего.

— Ну, как ощущения? — отвратительно приподнятым тоном спросил он, когда я явился на пороге кухни аки призрак революции.

— Судя по симптомам, у меня инсульт или в лучшем случае гипертонический криз, маэстро, — прохрипел я.

— Ну-ну. Вы молоды, какой еще инсульт. Сейчас я вам нацежу отварчика, посидите, отдохнете. Не переживайте, скоро все должно прийти в норму.

— У меня рука не двигается, — я демонстративно ткнул пальцем левой руки в повисшую плетью правую.

Геллер нахмурился и провел над моим плечом микропечатью, из которой ударила маленькая молния. Рука конвульсивно дернулась.

— Ай, вы что творите, вандал! — вырвалось у меня. Больно не было, было неожиданно.

— Да ничего страшного не случилось. Проводимость нервов не нарушена. Но вообще вам следует обратиться к целителю. Я же уже советовал. Я разбираюсь в ритуалах. В человеческом организме я понимаю довольно мало.

— Ясно. Будем надеяться, отвар ваш поможет.

— Отвар снимет последствия энергетической перегрузки. Но инсульты он не лечит.

— Да типун вам на язык, маэстро. Какой еще инсульт? Я так ради красного словца упомянул. Отвар. Где ваш отвар?

Пока я давился горьким, отвратительным на вкус варевом, Геллер делал стилом какие-то записи или пометки в планшете. Меня действительно немного отпустило после процедуры. Надеюсь, на завтрашнюю медитацию это никак не повлияет. И надеюсь, мы действительно удалили все вредоносные последствия печати. Это сомнение я высказал вслух.

— Уверен в этом. Все несущие, основные руны я стер. Заменил, кстати, не просто набором символов. Теперь печать будет отдавать вам накопленную энергию. Чувствоваться это будет как прилив сил. Ну и сознание с восприятием обострится. Мне показалось элегантным превратить орудие наказания в помощника. Правда, ничего сложного я засунуть туда не смог. Обычные тонизирующие заклятия.

— Это здорово. Вы раньше не говорили.

— Не был уверен, что получится. Но все вышло, как по писаному. Завтра утром запитайте контур. Отдача должна почувствоваться сразу.

— Ладно. Возобновим занятия, как стихию открою. Я же правильно понимаю, что стихийника учить легче, чем физика?

— Не совсем. Просто стихийнику доступны более сложные ритуалы. Да и энергетически он сильнее, намного сильнее. Так что отдача от ритуалов будет выше. Физиков вообще этому не учат, Алексей. Это вы такой уникум у нас. И да. Приходите не сразу после того, как откроете и стабилизируете стихийный гармониум. Не раньше чем недели через две после открытия.

На этой оптимистичной ноте я, прихрамывая, убрался из офиса Геллера, провожаемый злобным взглядом Вали.

Интерлюдия. Башня Орловых. Верхние этажи. Виктория Орлова.

Секретарша Георгия Алексеевича, увидев Вику, расплылась в показной псевдорадушной улыбке.

— Виктория Григорьевна! Рада вас видеть в добром здравии! Глава ждет вас.

Вика улыбнулась одними кончиками губ. Пропела:

— Светлана, благодарю. Не знаете, какова тема будущей беседы?

— Нет, к сожалению, ничем не могу вам помочь. Глава не информировал меня о теме встречи. Позвольте, я вас провожу.

Секретарша главы — пожилая дама, внешний вид которой всегда ассоциировался у Вики с сидящей в засаде жабой, — поднялась и засеменила к двери в кабинет. Светлана приложила руку к пластине у двери, и та отъехала в сторону, открывая вид на кабинет главы.

Вика кивком поблагодарила женщину и зашла в гостеприимно распахнутую дверь.

Последнее время Виктория только и делала, что поглощала солидный массив технической информации, связанный с производством магических накопителей. Теперь она худо-бедно понимала основные показатели бухгалтерской отчетности, могла отличить одну модель накопителя от другой и поддержать разговор с главным инженером, понимая процентов пятьдесят из того, что он говорил. И это был прогресс просто невероятный. Раньше она не понимала вообще ни слова из того, что пытался донести до нее этот суетливый маленький человечек. Кроме предлогов. Большая часть активов семьи все еще была под контролем совета рода, но это ее не очень беспокоило. Дядя Кеша объяснил, что их передадут ей под управление не раньше чем через год-другой. И заверил, что это нормальная практика при внезапной передаче дел даже внутри одной семьи. Никаких кризисов на производстве не было. Все шло заведенным порядком, финансовые показатели даже немного росли. Так что Вика гадала, что от нее может понадобиться главе рода. На всякий случай она подготовила сразу несколько промежуточных отчетов о состоянии дел в семейном бизнесе.

В кабинете ее ждал Георгий Алексеевич, расположившийся в уголке отдыха. Это сразу давало понять, что тон и содержание будущей беседы будут неформальными. Напротив него в одном из кресел расположилась Агнесса Орлова. Вот уж кого Вика увидеть сегодня совсем не ожидала. Тетку она инстинктивно недолюбливала. Слишком уж сахарной с ней была Агнесса, имевшая на верхних этажах башни репутацию той еще стервы.

Георгий, кстати, так и не сменил свой кабинет. Апартаменты деда пустовали со дня его смерти.

— Проходи, дорогая, — махнул ей рукой нынешний глава рода. — Присаживайся, нам надо поговорить.

— Конечно, глава. — Вика решила придерживаться нейтрально-официального тона.

Происходящее нравилось ей все меньше и меньше.

Она уселась напротив главы, сбоку от Агнессы, заложив ногу на ногу.

— О чем пойдет речь? — спросила Вика, глядя прямо на главу. — До меня не довели тему беседы.

— О делах семейных. И делах рода, дорогая, — ответил Георгий Алексеевич. — Оставь официальный тон. Мы сейчас говорим как родственники.

— Конечно, дядюшка, — все тем же ровным почти интонационным голосом ответила Вика. — И все же. О чем речь?

— Об Алексе.