Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев
На счастье, во сне Крашевский был умелым и проворным пловцом. Или партнёрша чуть-чуть поддавалась? В конце концов позволила себя поймать. Алексей крепко обхватил её за бёдра, только теперь задавшись вопросом, когда и каким образом мохенджодарийка заполучила чешую? Намереваясь спросить об этом, развернул к себе. И замер от неожиданности. Он держал в объятиях не Ишу, а Дайни.
В первый миг его охватило разочарование: надеялся, что их с храмовой танцовщицей игра закончится так же, как в прошлый раз. И тут же на смену ему пришло облегчение. Близости с Ишей он, конечно, желал, но и страшился этого. Фиолетовую аквари он не боялся, а то, что она ему нравится, понял, увидев перед собой её смуглое лицо, карие глаза, чувственный рот,— они свободно дышали под водой, но звероподобные маски не скрывали лица, хоть и ласты, и перепонки между пальцами имелись.
Губы Дайни были так близко, что Алексей потянулся к ним для поцелуя. Аквари извернулась, заскользила вверх и в сторону. Она не убегала, — это было что-то среднее между храмовым танцем мохенджодарийки и эротическими игрищами Марти и Тайси. Они кружились, уходя то вниз, то вверх, нежно соприкасаясь и энергично сталкиваясь бёдрами, грудью, спинами. «Так аквари занимаются сексом!» — безмолвно объясняла Дайни. Наверное, это было правдой: Алексей ощущал, как нарастает возбуждение. Но хотелось другого: дотянуться губами до её лица, целовать её человеческую кожу. Потому что они — люди. В отличие от окружающих их мутировавших тритонов.
Осуществить желание он не успел — проснулся. По меньшей мере минута потребовалась, чтобы осознать: он лежит на койке в своей каюте. Приглушённый свет ночника, тихое посапывание Стэлони, едва ощутимая вибрация движущейся на крейсерской скорости субмарины, — любовный танец с фиолетовой аквари ему приснился. Но сексуальное возбуждение было вполне реальным. Алексей осторожно потрогал затвердевший, как камень, вроде бы даже увеличившийся в размерах бугор у себя в промежности. Пожалел, что это был лишь сон и что он так не вовремя оборвался.
Напряжение в паху постепенно спадало, и Крашевский принялся дофантазировать сон. Прежде он поступал так множество раз, просыпаясь «на самом интересном месте». Не потому, что надеялся вернуться в сновидение, — это невозможно, — но чтобы удержать сколько получится долго испытанное ощущение. Он пока понятия не имел, как в реальности заканчиваются эротические игры аквари для участников, а не «сторонних наблюдателей». Но на отсутствие фантазии никогда не жаловался, так что мог придумывать любые продолжения, не ограничивая себя физическими и биологическими законами. Заснул, дойдя до совсем уж диковинных сцен.
С маршрутом экспедиции Крашевский познакомился только на третий день. Не потому, что от него держали это в секрете. Свалившееся на голову приключение было настолько фантастическим, что казалось излишним согласовывать своё поведение с логикой. Однако человек такое существо, что рано или поздно приспосабливается к самым чудным обстоятельствам. Алексей начинал осваиваться в крохотном мирке «Аквариды».
За пределами Большого Экваториального плато субмарине предстояло повернуть на запад, придерживаясь десятого градуса северной широты. Пройдя половину окружности планеты, «Акварида» сменит курс на юго-западный, пересечёт экватор и, достигнув тридцатой параллели в южном полушарии, продолжит путь в западном направлении до Большого плато. Напоследок они пройдут вдоль его южного подножья, затем поднимутся на плато и закончат экспедицию там, где начали, — в Устричных Отмелях. Самые интересные и перспективные для исследований объекты на маршруте: Котловина Кротона глубиной свыше шести тысяч метров, обширная Впадина Тридцатой Широты с лабиринтом подводных хребтов и разломов, а также Вулканический желоб, где зафиксированы провалы до восьми тысяч метров и не исключены более глубокие.
Планировалось, что экспедиция займёт от двух до трёх месяцев, — значительно дольше, чем Крашевский должен был провести на Курорте. Это напрягало. Ещё сильнее напрягала неопределённость обязанностей на субмарине. Элли Голд одела его в чешую и отправила в экспедицию, ограничившись двусмысленными намёками. Алексей ожидал, что получит чёткие инструкции, попав на борт. Но день проходил за днём, а неопределённость — нет.
На третий день плавания прямо с утра Крашевский решил поговорить с капитаном, расставить точки над «i». Сделать это оказалось не так-то просто. Застать Влади одну никак не получалось. Она то сидела в рубке в компании кого-то из пилотов, то ассистировала в лаборатории, то зачем-то уходила в машинное отделение. Перехватить её, слоняясь по коридору, тоже не вариант: неожиданно оказалось, что субмарина «переполнена» людьми. Алексей то и дело сталкивался с Тайси, Марти, Стэлони и всё больше ощущал себя бездельником. В конце концов попросил у биолога видеоматериалы о флоре и фауне океана и занялся изучением, — хоть какая-то полезная деятельность.
Зато Дайни явно его избегала после случившегося. Вернувшись на субмарину, сразу скрылась в машинном отделении и не высовывалась оттуда, пока Крашевский не отправился спать. С утра история повторилась, так что Алексей заподозрил: причина не в загруженности работой, а в нём. Как правильно поступить, — делать вид, что ничего не происходит, или поговорить с глазу на глаз, — он не знал. Пока колебался, Дайни сама сделала выбор.
Он как раз вернулся с обеда, умостился на койке, включил экран головизора, расположил его перед собой, приготовился к погружению в дебри аквианского биоценоза, когда тренькнул интерком, на дверном табло высветилась просьба войти и имя гостя: Дайни Виолет.
— Да, входи! — Крашевский поспешно сел, отодвинул голографическое изображение в сторону.
Аквари вошла, остановилась в дверях.
— Ты занят?
— Нет, ничего срочного!
Она сделала шаг, позволив двери закрыться. Произнесла неуверенно:
— То, что вчера произошло... Это ничего не значит! Это только физиология, симбиотическое воздействие чешуи!
— Ну да, — согласился Алексей, не понимая, почему её так задела любовная игра пилотов. — Секс — это физиология. Но...
— Я сбежала сюда не ради секса! — резко перебила его Дайни. — Я просто хочу заниматься любимым делом, работать с техникой, с машинами, двигателями! Мне не нужно это всё...
Крашевский сообразил наконец: она говорит не о Тайси и Марти — о себе! Визитёрша выпалила признание с таким запалом, дышала так учащённо, что не приходилось сомневаться: покраснеть ей не позволяет
