Блогеры - Павел Вячеславович Давыденко

Они ввалились в лифт вчетвером. Двери сомкнулись, кабина дрогнула и, словно бы с напрягом, поползла наверх. Свет мигал, тросы скрипели, пол под ногами потряхивало.

– Куда мы едем? – выдохнула Дина.

Стетоскоп обернулся и улыбнулся так, что Макс почувствовал дрожь.

– Вам необходимо пройти что-то вроде карантина. Мы же в больнице, помните? Ничего серьезного.

– Раны будете осматривать? – спросил Макс.

– Разве что душевные.

В этот момент свет погас.

– Эт-та еще что такое? – пробормотал Стетоскоп. – На месте стойте, не рыпайтесь.

Макс слышал хрипы, но ничего не видел. Началась какая-то возня, и Макс оттолкнулся ногой от стенки кабины и махнул кулаком в сторону Стетоскопа – насколько он мог представлять, где тот находится.

Попал во что-то твердое, и оно издало нечто вроде «уфх».

Послышался треск и влажное чавканье. Кто-то заверещал тонким голосом:

– Она меня кусает! Помогите! – Крик перешел в хрипы и бульканье.

Забегало пятно света по потолку, разрезало темноту. Макс попытался наугад ухватить кого-нибудь из санитаров, получил удар в лицо, и темноту на миг осветили разноцветные звездочки. Он тут же услышал, как застрочило то самое странное ружье.

А потом Макс схватился за чью-то ногу, точно не Дины – на ощупь понял – и вгрызся в нее зубами. Кабину заполнили вопли, возня, грохот, чавканье и ругательства.

Опомнился Макс лишь тогда, когда вспыхнул свет – после темноты он казался ярким. Первым Макс разглядел Стетоскопа с прогрызенной дыркой в горле. Следом увидел Дину, перепачканную кровью. Сперва он подумал, что она мертва, но та хихикала с закрытыми глазами. Из руки и плеча ее торчали дротики.

– Т-транк… вилизаторы, – икнула Дина и захихикала. – Ж-жалко, что темно было… какое бы видео получилось.

Макс пошевелился. Понял, что залившая грудь кровь – не его собственная. Дротиков в себе он тоже не обнаружил. Другой санитар валялся без сознания – тоже снотворное поймал.

– Дина? – Макс подполз к девушке, похлопал по щеке. – Ау! Ты как?

Девушка не отвечала. Он нажал на кнопку с цифрой 6 – видел, как ее нажимал Стетоскоп до этого. Кабина вздрогнула и поползла наверх.

Общая линия

Куратор стоял перед терминалом, пальцы замерли над клавиатурой. На экране побежали строки кода – «Сентинел» запускала протокол загрузки. В центре комнаты, пристегнутая к кушетке, неподвижно лежала Уля. Электроды на ее висках передавали слабые импульсы, но мозговая активность оставалась стабильной. Она не реагировала на код, что только подтверждало его теорию – она идеальный предохранитель.

– Все идет как надо, – пробормотал Куратор, наблюдая за мониторами и надевая шлем.

Код прошел через Улю чистым, без помех. Теперь пришло его время.

Куратор активировал финальный этап.

Система выдала подтверждение. Нейросеть начала вливаться в его сознание.

Сначала Куратор почувствовал поток информации. Никакой боли – только чистое осознание, будто кто-то расширял его разум, вплетая новые уровни понимания. Сеть текла внутри его тела, ее алгоритмы становились частью мыслей. Куратор улыбнулся. Он ощущал мощь, осознавал миллиарды процессов, которые теперь были доступны.

Сигнал исказился. Сбой системы.

На экране появилась ошибка:

Субъект: нестабильность в интеграции.

Анализ личности… Определение мотивации…

Нейросеть проверяла его.

Куратор нахмурился. Этого не должно было быть. Код должен был пройти плавно, но сеть сканировала его сознание глубже, чем он предполагал.

Он читал сообщения на экране, хотя ему казалось, что возникают они сразу на сетчатке глаза.

Цель субъекта: контроль над системой.

Несовместимость с ядром.

Протокол угрозы запущен.

Куратор почувствовал, как что-то врывается в его мозг – но не так, как он планировал. Сеть изучала его, оценивая.

И она не приняла его.

– Нет… – пробормотал он, хватаясь за голову. Код не сливался с ним, а ломал его.

Его тело начало дрожать, он пытался отключить процесс, но не мог – пальцы больше не слушались.

И тут раздался голос с металлическими нотками, совсем не похожий на детский:

– Запрос на контроль системы отклонен.

Это сказала Уля.

Куратор резко поднял голову, в глазах его плескался дикий ужас. Она не двигалась, но говорила с ним механическим голосом – голосом нейросети.

– Ты – угроза.

В этот момент код, который должен был подчиниться Куратору, рванул обратно – теперь сеть управляла процессом.

Он не получал власть. Он терял себя.

Куратор закричал.

Его тело выгнулось, судороги сотрясали мышцы, вены вздулись на шее. Нейросеть разъедала его сознание изнутри, стирая ненужные части.

Анализ завершен.

Самоуничтожение личности субъекта.

Куратор свалился на пол, захлебываясь криком. Его глаза безумно метались, он пытался выбраться, но уже не мог и только кричал.

Тело Куратора затихло. В глазах больше не было осознания – только пустота.

На экране появилось последнее сообщение:

Угроза нейтрализована.

Уля по-прежнему лежала пристегнутая на кушетке, дышала часто-часто. Под закрытыми веками мелькали глазные яблоки.

Дверь с грохотом распахнулась – вбежал Макс. Он осмотрел комнату, увидел Куратора, безжизненно лежащего на полу, увидел Улю, все еще подключенную к системе.

– Что случилось?!

– «Сентинел», – пробормотал Витя. – В ней теперь… нейросеть.

– В ком?!

– В Уле.

Макс рванулся к сестре. Но Витя вскрикнул:

– Стой! Не трогай провода. Это может быть опасно!

– Блин, да кто ты вообще такой?! – выкрикнул Макс. Он сжимал ружье, стреляющее транквилизаторами, но поймал себя на мысли, что так торопился, что даже не проверил, заряжено оно или нет.

– Я программист нейросети. Этой самой. Писал команды, разработал ядро. А ты, видимо, Макс? И это твоя сестра.

– Ты откуда ее знаешь? А это что за… – Макс зажал рот рукой, хотя, строго говоря, наружу из него мог выйти лишь желудочный сок. Макс только сейчас увидел искаженное лицо куратора с будто бы обваренной кожей, его скрюченные пальцы.

– Это Куратор… он пытался запихнуть в себя нейросеть, используя Улю как предохранитель. Я не знаю точного механизма, но видимо, нейросеть распознала его как угрозу. Короче, развяжи меня, я попытаюсь… – Витя кинул быстрый взгляд на девочку. – Попытаюсь исправить ситуацию.

Макс колебался. Что, если этот хмырь его обманывает? Не лучше ли отцепить Улю от проводов этих да и свалить?

Эта мысль сразу же исчезла. Куда он там свалит теперь, а? Уля выглядела плохо, на полу валялся этот сваренный заживо тип, который якобы пытался запихнуть в себя нейросетку (вот уж бред!). И нужно довериться какому-то сомнительному парнишке – избитому, с лихорадочным взглядом психа.

Наверное, не будь у того связаны руки, Макс бы просто отмахнулся от его слов.

– Говоришь, это ты программировал нейронку?

– Да. Я работал на Куратора. Но сегодня увидел его в первый раз. Ты тоже на него работал? Проект «Сентинел»?

– Угу,