Игра в стиле баттерфляй - Игорь Салинников
И если взглянуть на развитие романтических историй сквозь призму сказки, станет понятно, отчего большинство народных повествований завершают сюжет свадебным пиром и традиционной формулой: «Стали они жить-поживать да добро наживать!» Как будто именно за этими словами кончается магия любви и начинается сермяжная проза бытия: прекрасная царевна вновь превращается в обыкновенную болотную лягушку, а отважный герой… Герой вновь оказывается простым деревенским простаком! И это ещё в лучшем случае!
В какой-то момент во мне созрело желание узнать, почему так происходит, понять женщин, разгадать их тайны и воспользоваться этими знаниями к своей пользе.
Психологи, сексологи, психоаналитики, гуру НЛП, авторы умных книг тогда ещё не родились или только пошли в школу. Приходилось торить свою тропу знаний методом проб и ошибок. Не было желания посвятить этой теме всю жизнь, лишь только знать и пользоваться прикладными результатами к собственному удовольствию.
Если бы я рос высоким, кудрявым писаным красавцем, то, думаю, у меня появились бы другие жизненные приоритеты, а эти отпали бы за ненадобностью. В данном же случае Коля рос обычным, внешне хорошеньким, ничем непримечательным мальчуганом — рыжеволосым, конопатым хорошистом, тихим, спокойным, в меру неуверенным, и очень наблюдательным мальчиком.
Чем дальше я взрослел, тем больше копилось вопросов, на которые никто не мог дать вразумительные ответы.
Для меня пионерия и комсомол казались нелепым фарсом. Я целый год гордо носил знамя школы на торжественных мероприятиях в окружении двух симпатичных адьютанток, не осознавая смысла происходящего.
Выбравшись из пионерского возраста, я тянул с вступлением в комсомол до последнего момента — буквально до выпускного звонка. Вся эта атрибутика с девизами, речёвками, лозунгами, демонстративными жестами и детскими пародиями на взрослых бюрократов в президиуме, представлялась мне чистым абсурдом! Страна дураков — или же тех, кого ввели в дурацкое заблуждение.
А закладка капсул в стены школы с посланиями к потомкам, для будущих поколений? Обещания построить коммунизм к 1980 году? Причём никто толком не понимал, что такое коммунизм! Ни в низах, ни в верхах! Наивные дебилы, блядь!
А поиск внеземных цивилизаций? Отправка в космос золотых табличек с координатами солнечной системы? Ау! Где вы, зеленые человечки? Прилетайте! Давайте дружить! Абсолютная наивность, нет слов!
"Неужели это вижу только я? Кто-то же за всем этим стоит?” — ответы на этот вопрос я отложил на будущее. Будущее наступило в 1992 году, за длинным столом ГКЧП.
Время, как всегда, все расставило по своим местам…
“Отродясь такого не было, и вот опять…” — припомнил один из перлов Черномырдина, очень кстати подходящий для подведения итога моим воспоминаниям.
Так, пустив скупую мужскую слезу, доехал до своей остановки. Впереди меня ждёт мой двор и отчий дом!
Во дворе было почти безлюдно. По вечерам на лавочках у подъездов обычно "дежурят" пенсионерки. До вечера далеко и лавочки пустовали.
Подходя к своему подъезду, я окинул взглядом родной двор. Листва на деревьях уже набрала размер и цвет, который с каждым днём становился темнее. Газоны покрылись густой травкой, земля окончательно подсохла. Тротуары перед домами были тщательно выметены, а поребрики окрашены в белый цвет.
В подъезде полумрак, и, заходя с улицы, на площадке первого этажа сослепу наткнулся на что-то мягкое и приятно благоухающее. Оказалось, что столкнулся с Еленой, нашей соседкой с четвёртого этажа.
Контакт получился малоприятный, но вроде бы без последствий — мы столкнулись мягкими частями тела.
От неожиданности женщина потеряла равновесие и начала заваливаться назад. Я рефлекторно успел подхватить её двумя руками за талию и вернуть в вертикальное положение.
Елена от испуга коротко вскрикнула, обнаружив завидные вокальные данные. Раньше за ней такого таланта не помнил.
— Оп-па! Простите! Был не прав… вспылил… — я среагировал заезженной фразой, совершенно не задумываясь и по-новому оценивая молодую женщину.
— Ко-о-ля! — узнала меня соседка. — Ты мог меня покалечить! — обидчиво прозвучали слова соседки.
— Как можно? Я — не он! Я на такое не способен! — стараясь обернуть её недовольство в шутку, я медленно перевёл руки с талии на предплечья.
«Какая манкая женщина! — подумал я, смотря на неё адаптировавшимся зрением. — Где же раньше были мои глаза?»
— Мне очень жаль, что так получилось! — продолжил я искренне.
— Ладно, пустяки! — улыбнулась Елена. — Хорошо, что я успела вовремя убрать лицо. Представляю, что могло случиться…
Улыбка Елены рассеяла неловкую сцену. Ее глаза, до этого полные испуга и упрёка, теперь смотрели на меня с легко читаемой заинтересованностью. Этот короткий миг столкновения непроизвольно стёр границы безликого соседства.
Я вдруг увидел её не просто как "соседку с четвёртого", а как женщину — привлекательную, с огоньком в глазах.
Елена, казалось, тоже была смущена этим внезапным сближением. Она кокетливо поправила волосы и, бросив на меня еще один быстрый взгляд, поспешила на выход из подъезда.
Я смотрел на её силуэт до последнего, пока он не пропал из вида.
