Мастер Марионеток строит Империю. Том 2 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Ты была так увлечена эстетикой боя, — усмехнулся я, — что не заметила, как тебя превратили в свалку.

Синта опустила взгляд на открытый механизм. Ее огненные волосы, до этого яростно пылавшие, внезапно сменили цвет на нежно-фиолетовый. Тлеющий механический стыд в чистом виде. Она явно считала себя выше таких «дешевых» трюков.

— На сегодня уроков достаточно. Подлечитесь немного, ученицы, — я закрыл панель на предплечье Синты. — На втором этаже жилые помещения, можете выбрать себе по комнате.

Элис и Рейна переглянулись. Потом уставились на меня.

— Ты… — Элис сглотнула. — Ты сказал «ученицы»?

— У тебя проблемы со слухом? — проворчал я.

— Нет! Нет-нет-нет! — она замахала руками. — Просто… просто…

Рейна схватила подругу за плечо, и они обе уставились на меня глазами, полными такой щенячьей надежды, что мне стало почти неловко.

— Ты нас берёшь⁈ — выпалили они хором. — По-настоящему⁈

— Я что, заикаюсь? Сказал же: выбирайте комнаты.

Визг, который они издали, наверняка был слышен на другом конце Ремесленного квартала. Элис подпрыгнула на месте, забыв про ушибленные рёбра. Рейна схватила подругу за руки, и они закружились в каком-то безумном танце победы.

— Мы ученицы! Настоящие ученицы!

— Я же говорила, что мы справимся!

— Ты говорила⁈ Это я говорила!

— Неважно! Мы справились!

Кара одобрительно каркнула из-за окна. Арли захлопала в ладоши, сияя идеальной улыбкой.

— Босс, ты всё-таки не безнадёжен!

— Цыц.

— Сам цыц! — Арли показала мне язык.

Я повернулся к Синте, которая всё ещё стояла с опущенной головой. Фиолетовый оттенок волос никак не хотел уходить.

— Эй.

Она подняла взгляд. В янтарных глазах читалось что-то похожее на… обиду? Разочарование в себе?

— Не стоит недооценивать людей, — сказал я негромко. — Да, они менее совершенны. Медленнее, слабее, ограничены во всём. Но именно поэтому они учатся хитрить. Искать обходные пути. Бить туда, где не ждёшь.

Синта слушала, склонив голову набок.

— Ты сильнее их в прямом бою. Быстрее, точнее, выносливее. Но они нашли способ превратить твоё преимущество в слабость. Твоя Логика требует чистоты кода, а они засорили её мусором, создавая его прямо внутри тебя. Просто и эффективно.

Я положил руку ей на плечо.

— Используй этот урок. Запомни его. В следующий раз, когда враг покажется тебе слабым и беспомощным, вспомни сегодняшний день. Вспомни двух девчонок, которые победили совершенную боевую машину с помощью магических тряпок и упрямства.

Синта медленно кивнула. Волосы постепенно возвращались к нормальному огненному цвету, хотя на кончиках ещё мелькали фиолетовые искры.

Потом она повернулась к Элис и Рейне, которые всё ещё праздновали победу, и изящно поклонилась. Глубоко, с уважением. Признавая их как достойных противников.

Девчонки замерли на полуслове.

— Э… — Элис растерянно моргнула. — Это она…

— Благодарит вас за урок, — перевёл я. — Синта не разговаривает. Но понимает всё прекрасно.

Рейна неуверенно поклонилась в ответ. Элис последовала её примеру.

Синта выпрямилась и приняла позу «Великодушной Победительницы, Признающей Заслуги Побеждённых». С учётом того, что победила явно не она, это выглядело немного комично.

Арли хихикнула.

— Кажется, у нас теперь полный дом.

— Карр! — подтвердила Кара.

Я окинул взглядом свою… команду? Банду сумасшедших?

Побитые, но счастливые ученицы. Обиженная, но обучающаяся марионетка. Ехидная марионетка-геймерша. Птица-марионетка, набирающая популярность в магической сети. И где-то там жена, которая наверняка уже точит на меня зуб за недельное отсутствие.

Тысячу лет назад я командовал армиями и вершил судьбы народов. Теперь я нянчусь с подростками и учу марионеток смирению.

Мдэ-э-э.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши. — Хватит сантиментов. Элис, Рейна, марш наверх, приводите себя в порядок. Синта, в мастерскую, будем чистить твои сочленения. А потом…

Я замолчал, вспомнив про караван с летучим железом, всё ещё стоящий у входа.

— А потом займёмся делом. У нас тендер через три недели, и теперь, благодаря вашему железу, шансы на победу значительно выросли.

Элис и Рейна синхронно отдали честь.

— Да, учитель!

И умчались наверх, всё ещё хихикая и толкая друг друга локтями. Синта проводила их взглядом, потом повернулась ко мне и изобразила что-то вроде вопросительного жеста.

— Да, — вздохнул я. — Они такие. Привыкай.

Чемпион склонила голову, обдумывая новую информацию. Потом приняла позу «Стоического Принятия Неизбежного».

Я жестом указал Синте на сервисный верстак. Она взошла на него с такой трагичностью, будто это был эшафот, и замерла в позе «Сломленного Идола». Фиолетовый оттенок на кончиках её огненных волос всё еще подрагивал, выдавая системный сбой.

Я выпустил тончайшую Нить Души, превратив её в микроскопический пинцет. И ювелирно вытянул светящийся обрывок нити. Синта дернулась, и её янтарные глаза мигнули, возвращая яркость.

— Это называется семантический шум, — продолжил я, извлекая очередной липкий ком. — Они превратили твой идеальный боевой синтаксис в лагающий код. Ты не могла двигаться быстро не потому, что не хватало сил, а потому, что твоё Ядро тратило драгоценные миллисекунды на попытку осознать, что это за дрянь мешает шестерням.

Синта опустила взгляд на вскрытый механизм. Её волосы вспыхнули ярче, сжигая остатки фиолетового стыда. Теперь в её глазах читалось не разочарование, а холодная, расчетливая ярость ученого, нашедшего ошибку в своих вычислениях.

— Не обижайся на них, — негромко сказал я, положив руку на её металлическое плечо. — Они — твой лучший тренажер. Они научат тебя тому, чего нет в алгоритмах Логики: человеческому коварству.

Синта медленно кивнула, и её огненные волосы обдали меня приятным теплом.

…Я закрыл ворота мастерской, лязгнув тяжелым засовом — ученицам пока незачем видеть то, что там происходит. Впереди был тендер, война с корпорацией, но сейчас… сейчас я чувствовал странное удовлетворение.

Как же всё-таки приятно снова дергать за ниточки.

На следующий день

Утро в особняке Ван Клефов началось с ритуала, священного для любого уважающего себя аристократа. Даже если этот аристократ сделан из дерева и металла. А именно с утреннего чаепития.

Я стоял у плиты, гипнотизируя медный чайник, и попутно калибровал свежеустановленные оптические сенсоры. Мир вокруг перестал быть плоской картинкой, превратившись в поток данных безупречной четкости.

Я поднес к лицу ломтик лимона. Мои датчики с жадностью маньяка-статистика подсчитывали молекулы эфирных масел, срывающиеся с цедры. Золотистая пыль в лучах солнца танцевала вальс, достойный императорского бала. Арли назвала бы это «4K-разрешением с трассировкой лучей». Я же назвал это возвращением нормального зрения.

В Бездне картинка была скудна: пятьдесят оттенков серого и привкус пепла на зубах. Теперь же реальность била по рецепторам с щедростью пьяного бога удовольствий.

Этажом выше сквозь перекрытия я «видел» ауру спящей Лиры. Она полыхала ровным, густым золотом, цветом абсолютного, сытого удовлетворения. Полагаю, мой ночной «вклад»