Доломитовое ущелье - Дмитрий Гаврилович Сергеев

— Слышал что-нибудь о хищении золота в Байдуне?

— Извини, коллега, я журналист, а не сыщик.

Савотов рассмеялся.

— Что с тобой? — спросил Панфилов.

— Так, вспомнил один разговор. Ехать нужно немедленно по горячему следу. Такой матерьяльчик привезу — гарантия: не меньше трех тысяч подписчиков.

Когда речь заходила о подписчиках, Панфилов становился серьезным.

— Подписчики нужны. Но при чем здесь Чата и Байдун?

— Подписчики будут. Командировку и деньги на проезд — рублей семьдесят — Олег прищелкнул пальцами над столом.

— Семьдесят, — автоматически повторил главный редактор и посмотрел на Савотова мутным взглядом.

— Возможно, я ошибся, хватит шестидесяти, — сразу сдался Олег и тут же решил про себя не уступать больше ни копейки.

— За глаза хватит пятидесяти, — машинально возразил Панфилов в каком-то необъяснимом трансе. С ним всегда так бывало, когда речь заходила о деньгах. Теперь нужно не дать ему начать говорить о финансах и экономии. Если дойдет до этого, дело пропащее.

— В Байдуне только что произошло невероятное, необыкновенное событие — задержан скупщик золота. Преступник запирается. Куда исчезло золото? Гонка по льду. Каюр помогает следователю. — Олег нарочно говорил четким языком газетных заголовков, чтобы Панфилову яснее стала многотиражная ценность материала.

Решив, что этого достаточно, приступил к рассказу. Самое романтическое место в нем заняла погоня: скрип полозьев нарт, испарина на спинах оленей (оленей и нарты Олег видел только в кино). Ледяная дорога между скалами, звон льда в морозной ночи. Таинственное исчезновение золота. Пурга заносит следы…

Панфилов поднял руку кверху. Жест этот, правда, не означал, что он сдается.

— Детектив! Пошлый детектив! — это звучало как приговор, который обжалованию не подлежит. — Расскажешь эту историю внукам на старости лет. Для газеты неинтересно.

— Вот тебе раз, почему неинтересно?

— Детектив. Но если уж тебе загорелось ехать в Байдун и Чату — езжай. У нас запланирован номер, посвященный северу. Побольше материала о геологах, попутно можешь заняться своим золотом, хоть жемчугом. С каких это пор тебя поманило на уголовщину? Травма сказывается, — посочувствовал главный редактор. — И вот еще… — Панфилов открыл стол, достал фотографию.

Судя по всему, это был любительский снимок: оленья упряжка на льду, на заднем фоне — скала и черная расщелина. Слева — заснеженная долина в пустынных скалистых берегах.

— Северная экзотика, — сказал Олег.

— Она самая, — согласился Панфилов. — А вот письмо.

«…Я выписываю вашу газету… — бегло читал Панфилов, пропуская целые строчки. — Больше всего я люблю фотографию и хотел участвовать в вашем конкурсе „С фотообъективом по родному краю“. Но мои снимки вам не понравились, их не напечатали и ничего не ответили мне. Посылаю еще один снимок. …Прошу, сохраните его. Когда вы узнаете, что здесь сфотографировано, вы, может быть, захотите напечатать его в газете. Пока я ничего не скажу, потому что это не моя тайна».

— В общем, конечно, пустяки, но если будет время, зайди. Письмо написал ученик шестого класса Коля Иванов. Возьми конверт — на нем адрес. Может, малец что-нибудь и сможет прислать для газеты. В Байдуне у нас до сих пор никого нет. Пусть хоть мальчишка фотографии присылает — научи его, что нужно для нас.

2

Пробились через облака. Последние клочки тумана хлестали в бока самолета. Внизу вырастали горы. Не лесистые пологие сопки с редкими каменистыми высыпками и останцами, а сплошные — ребристые, островершинные. Скалы, снег, синие провалы ущелий — и ничего больше.

Маленький самолет швыряло и трясло, словно они не летели, а ехали на машине по расхлябанному проселку. Начиналось безостановочное плавное падение. В ушах стало больно от резкой смены давлений. Под самолетом была долина, закрытая холмами и голым лесом. Извилистая речка широко петляла между горами. Круглые, как зрачки, озера спрятаны еще подо льдом. Речка вскрылась, только в тени на крутых поворотах громоздятся ледяные торосы да кое-где посредине реки застыла неповоротливая льдина — сверху она кажется недвижимой.

Самолет скользил над самой кромкой леса. Горы, обнажаясь глубокой чернотою ущелий, стояли по сторонам. В широком развале долины открылся поселок, размахнувший по-таежному просторные улицы на берегу реки. Мелькнули золотистые тесовые крыши новых домов на окраине, несколько начатых срубов с раскиданной вокруг щепой, полосатая «колбаса», наполненная ветром — и самолет поплыл над посадочной площадкой. Пассажиры поднялись с мест, выглядывая в иллюминаторы.

«Все это прелестно, — подумал Олег, выйдя из самолета. — Но очень похоже, что здесь нет ни зала ожидания, ни камеры хранения, ни гостиницы. Немножко прозаической цивилизации не повредило бы этой Швейцарии».

На самом деле горы волновали его, но Савотов не хотел в этом признаться.

«Стоит ли обращать внимание. Обычный результат альпийской складчатости. Так, кажется, это называют в учебниках», — сказал он про себя.

И все-таки он не мог замечать ничего другого, кроме гор. Должно быть, вначале к ним нужно привыкнуть. Казалось забавным, что где-то поблизости притаился тихий поселок, в нем отделение милиции, кто-то похитил золото, ведется следствие… Собственно, какое до всего этого дело ему, Савотову? Не лучше ли уйти к каменистым подножьям. Они виднелись совсем близко — полчаса ходьбы.

Пока Олег смотрел на горы, остальные пассажиры исчезли. Двое техников в засаленных комбинезонах начали снимать кожух с мотора.

— Есть здесь зал ожидания или гостиница? — спросил Олег.

Занятый своим делом, техник показал рукой в сторону небольшого домишка, над которым вращался флюгер.

Олег пересек летное поле.

Зал ожидания был — пустая комната с единственной скамьей у стены. Была и камера хранения. Она помещалась в дощатом сарае, запертом на висячий замок. Чемодан приняла пожилая женщина. Пока она выписывала квитанцию, Олег опросил, есть ли гостиница. Гостиниц было даже две: одна в рудоуправлении, вторая городская.

— Тебе-то куда нужно? — поинтересовалась женщина.

— Вначале в милицию.

Женщина приняла это за шутку.

— У нас тут своих дебоширов некуда прятать.

— Мне по делу туда.

— Не шутишь, так ладно. А найти просто. Отсюда попадешь на Комсомольскую — одна дорога, потом прямо, не сворачивай никуда. Почту увидишь, за почтой сразу милиция — крыльцо высоченное.

Без чемодана стало легко и свободно. Олег чувствовал себя вольным туристом. Шел не торопясь и видел одни только горы. Будто не было вовсе домишек, заборов, редких прохожих… Близкие, как декорации на сцене, горы поднимались сразу за домами. Их снега, вознесенные над деревянными крышами, над телефонными проводами и радиоантеннами, своей чистотой соперничали с голубизною неба.

Увидел почту и за ней дом с высоким крыльцом — милиция.

Приступать к делам не хотелось. Слишком они казались будничными, а настроение у него было праздничным. В столовую завернул только потому, что хотел еще немного оттянуть