Я из Железной бригады. Революция - Виктор Сергеевич Мишин

– Мы из комиссариата по снабжению армии…

– Извините, товарищи, внутрь я вас не приглашаю, это жильё съёмное, и я тут не владелец, а следовательно, распоряжаться не могу.

– Ничего страшного, мы только сообщить, – пробасил один.

– Сообщайте, – кивнул я, – что случилось?

– Вам надлежит прибыть на склады комиссариата и получить положенное для школы курсантов. Вот бумага! – с этими словами мне протянули лист бумаги, на котором, русским по белому было написано следующее:

«Товарищ Воронцов, часть запрашиваемого Вами для обеспечения школы курсантов можете получить сегодня после девяти часов утра.

Комиссар Знаменский».

О как! Хрена себе большевики работают, и теперь, кажется, я начал понимать, каким образом они смогли привлечь и удержать солдат в Красной армии, после того как сами полгода назад хотели распустить её вообще. Видна явная забота об армии со стороны партии, а это очень хорошо.

– Спасибо, товарищи, ещё раз извините, что не пригласил в дом, – даже извинился я, так как люди действительно принесли хорошие вести.

– Ничего страшного. Требуется что-то передать? – ответил тот же, что и передал мне бумагу.

– Если это важно, то передайте, что буду ровно в девять.

– До свидания!

– И вам всего хорошего, товарищи бойцы!

Заперев дверь, ещё раз пробежал текст записки и вернулся в комнату к Наталье.

– Это со службы? – спросила она чуть настороженно.

– Да, передали записку, – усмехнулся я, вспоминая, как они барабанили в дверь и требовали открыть. – Какие ретивые служаки, даже уважать стал наш комиссариат.

– Уходишь прямо сейчас? – Наталья обратила внимание, что я начал одеваться.

– Времени без четверти восемь, идти мне десять минут, успею перекусить, а ты бы спала, легли-то поздно.

Мы и правда легли очень поздно. Просто не можем остановиться, когда занимаемся любовью, оба какие-то ненасытные. Откуда и сил-то столько, причём я именно о себе. Я не отношусь к категории людей, приписывающей себе выносливость порноактёра, обычный человек, но Наталье раз за разом удаётся меня заводить, причём так, что я едва не накидываюсь на неё. Сегодня она меня удивила, заявив, что ей хочется самой «поскакать на жеребце». Одобрил с радостью, да и польстило такое сравнение! Люблю пофилонить, ведь именно в этой позе можно трогать и разглядывать партнёршу как хочешь, за все места. И Наталья показала себя перспективной ученицей. Неуклюжие действия сменились на осознанные и уверенные уже через несколько минут, а я лишь наслаждался и добавлял ей удовольствия в виде ласк руками её красивого тела.

Эх, а нравится мне новое сотрудничество. Большевики, надо отдать им должное, взялись за дело со всей совестью. И это не только меня касается. Делаю такой вывод по себе, но значит, и во всём остальном они поступают так же. На складах, куда меня вызвали, ждал грузовик, груженный доверху. Осмотрел накладные и присвистнул, когда успели всё собрать? Инструмент, гвозди, пакля в мешках, какая-то краска и прочее, прочее, прочее… Чего только не было загружено, а ещё больше оказалось не погруженным, а приготовленным. Шофёру надо будет сделать несколько рейсов, чтобы перевезти всё то, что нам выдали. Замечательно!

– Эй, дружище, постой! – окликнул я старшего на складе после составления всех документов. Мы уже было с ним попрощались, но тут я кое-что увидел и воспылал.

– Да?

– А чей это железный конь? – указал я на стоявший возле стены мотоцикл. Смешной такой, мопед из будущего напоминает, но, блин, это мотоцикл! Красного цвета, настоящий коммунистический мотоцикл. Охренеть, да и только.

– Никто не берет, не умеют ездить, а что?

– Мне отдадите?

– Умеете?

– Я учусь быстро, да и пробовал однажды.

– Да забирайте, чего уж там. Сейчас оформлю и вперёд. Бензин возьмёте одним из рейсов, но дам только одну бочку, больше нельзя, мало.

– Да как скажете, пока этот искатаю, может, снабжение наладится.

– Всё возможно. Редко, но баржи пока идут, зимой не знаю, как будет. Говорят, чугунка частично перерезана белыми.

– Оформляйте, я сейчас вернусь.

Сбегав на конюшню, договорился, что Верба пока постоит тут, а после я кого-нибудь пришлю, чтобы её ко мне на полигон доставили. Вернувшись на склад и получив все бумаги, дал отмашку шофёру грузовика ехать на полигон, а сам начал знакомиться с чудом техники под названием «мотоцикл».

Заправил, осмотрел всё так тщательно, как будто всю жизнь только и делал, что возился с мотоциклами. Проверив, кажется, всё и вся, попробовал завести это чудо американской инженерной мысли. Затрещал мотик резко и звонко, но, когда прогрелся, зарокотал более приятно. Всё это время, пока я возился с техникой, вокруг собирался народ, интересно же, кто это отважился оседлать железного коня! Сделав круг почета и едва не воткнувшись в стену здания, я остановился и ещё раз осмотрел технику. Вроде все в порядке, масло нигде не гонит, дымит там, где положено, беру, однозначно беру. На нём мои поездки в школу и обратно будут ещё быстрее.

– Товарищ инструктор, получите форму и распишитесь! – окликнули меня, когда я уже был готов уезжать.

– В смысле? Не понял, какую форму?

– Вы будете зарегистрированы в мотоциклетном парке, а значит, должны получить все прилагающееся к технике. Комплект формы, защитные очки и перчатки.

Охренеть! Я даже побежал в ближайший закуток, чтобы сразу переодеться. Выглядел я сейчас не хуже, чем выглядел бы Троцкий, будь он жив. Весь в чёрной коже, даже фуражка из неё и перчатки. Отличные новые сапоги дополняли мой вид, байкер, блин, настоящий. Скрипя кожей, я усаживался в седло и ловил на себе завистливые взгляды солдат. Чувство, как будто ты какая-то звезда, и все с восторгом смотрят и ждут, когда же ты их порадуешь чем-нибудь.

Нацепив очки, кстати, идиотской формы, но удивительно удобные при этом, я дал, наконец, газу и рванул на свободу…

Моё появление в школе снайперов было встречено громкими криками и взмахами рук. Надо же, никогда не видели мотоциклов, что ли? Но я ошибся, просто солдаты – это те же дети, только с большими «болтами». Они так выражали свой