Рассказы 24. Жнец тёмных душ - Майк Гелприн
«Здесь очень больно».
Я не услышал – почувствовал. Разве можно чувствовать слова?
Наверное, на механизмы жара тоже влияет плохо. Не зря здесь работали только совсем старые модели.
В доках воздух смешался с сумерками, из багряного превратился в индигово-синий. Вдалеке рабочие перекрикивались с чайками и друг с другом. С потрепанного плаката на стене рыбной лавки на меня смотрел строгий мужчина в военной форме, в руках он сжимал обломки амулета. А над картинкой надпись: «Магия – яд». Мне нравились эти плакаты, от них становилось спокойнее.
«Бешеного кита» я нашел быстро и сразу понял, насколько пустой была моя затея. Внутрь мне не войти, разве что дожидаться закрытия, когда все будут выходить, но мне не известно даже, как выглядит этот повар. А буду стоять тут без дела – начну привлекать слишком много внимания.
Разложив инструменты, я принялся выправлять покосившийся почтовый ящик. Из трактира, слегка пошатываясь, вышел человек. Его трость неритмично постукивала по камням все ближе, ближе. Я шагнул назад, будто хотел критически осмотреть свою работу. Рассчитал точно, чтобы задеть его. Он охнул и отскочил так резво, будто до этого не ковылял еле-еле.
Ему больно или просто испугался?
Второй раз уже не проверить, нужно было делать наверняка. Я встал недалеко от черного хода, оттуда не выходят посетители – только персонал. Официанты обычно молодые, повар должен быть старше.
Уже достаточно стемнело, чтобы я мог не изображать деятельность, а просто ждать. Тем более в подворотне ходили только голодные кошки. Я для них был не интереснее крышки от мусорного бака.
Повар вышел последним, принялся запирать замок. Может, это был даже не он, но тогда я уже в любом случае пропустил нужного человека. Стоило попробовать хотя бы на ком-то.
Скорее всего, я ошибался. Девочка была просто магом, пробравшимся в город. Очень повезло, что я наткнулся на нее и устранил. Если есть другие, они прячутся и уж точно не работают в трактирах.
Так я рассуждал, приближаясь к человеку. Он был высоким, почти как я. С жилистыми предплечьями, видневшимися из-под закатанных рукавов изжелта-белой рубашки. Рыжие с проседью усы недовольно встопорщились, когда повар увидел меня, стоящего сразу за порогом. Он открыл рот, наверняка чтобы отчитать, но я опередил его. Схватил за запястье – очень бережно, чтобы не сделать больно:
– Простите меня, сэр, – обратился к нему.
Нам не следовало начинать разговор первыми, тем более с прикосновениями. Слишком непочтительно, оскорбительно даже. Но все другие способы еще хуже или не годятся вовсе.
Я ощутил ток в пальцах. Я уже знал, какого он цвета, и все равно внимательно смотрел на лицо человека. Человека ли?
Он был в ярости, но это не все. Его перекосило, он дернул свою руку из моей, шипя и ругаясь. Я сжал сильнее, хотя пальцы едва слушались. Знакомое уже чувство окаменения поползло к локтю.
Такой же.
Наполненный магией, опасный.
Он мог сопротивляться, пока я боялся ему навредить, теперь же у него не было шансов. Люди – настоящие люди – очень слабые, их тело хрупкое. Оно не способно противостоять той силе, которую они сами же создали. Поэтому мы должны беречь их и защищать. У непонятных людей из механизмов и магии тот же порок.
Этот человек оказался крепче. Он перехватил мое предплечье двумя руками, дернул с подкруткой. Что-то треснуло в локтевом суставе, и пальцы разжались. Освободившись, маг с силой оттолкнул меня, и я отлетел назад, к стене.
Но мы были в городе, и город был на моей стороне. Враг понимал это и кинулся бежать. Я бросился следом, поврежденная рука болталась и гремела о туловище. Рывок – и я схватил его за плечо, развернул к себе. Ему от меня больнее, чем мне от него. Я вдавил пальцы ему под ключицу. И когда он скорчился в болевом спазме, я с силой ударил его лбом в лицо. Маг упал, подергивая руками и ногами.
Я смял его шею.
Больше он не дергался. Можно ли его починить так, как мы чиним друг друга? Я не знал, но мне захотелось сделать так, чтобы чинить было нечего.
Я ломал, коверкал детали, эту тонкую, красивую сеть шестерней, поршней, сочленений. Если бы она не приводилась в жизнь проклятой магией, то была бы произведением искусства, которому поклонялся каждый из нас. Кто их создал, зачем? Что они такое?
Я боялся остановиться, пока целым не остался только шар из стекла. Сердце. Не знаю, почему оставил девочкино, но больше так делать не собирался. Я положил находку на мостовую, поднялся на ноги. И раздавил.
Колкий, болезненный хруст. Из-под стопы пошел зеленоватый дымок, завился, точно вензель из-под пера леди. От него мои голени надсадно заскрипели, и я чуть не упал. Магия, искря, стелилась по земле, наползала на стену дома. Мне показалось, что камень чавкнул, и по нему стекла жирная серая капля.
«Думаешь, теперь ты всех спас?»
Тот же голос, который чувствуешь. В этот раз он будто насмехался. Я не стал ему отвечать. Зачем отвечать тому, чего нет?
Но я действительно так думал. Я спас. Уничтожил еще одно порождение магии. И теперь я не сомневался в том, что оно несет городу вред и разрушение. Я видел сам, что магия сделала.
Если мне попались эти двое, наверняка по городу разгуливали и другие. Их тоже нужно уничтожить.
* * *
В мусорке я откопал вчерашнюю газету и тайно принес домой. Я надеялся, что благодаря мне в городе осознают опасность. После повара и девочки я нашел других. Нашел и уничтожил. Но в газете было странное. Я несколько раз перечитал заголовок заляпанной красным соусом передовицы:
«Серийные убийства людей».
Людей. Разве они не видели? Я больше не прятал останки, они не могли не видеть! Разве не ясно, что это…
Дверь в каморку я так и не запирал, поэтому Эльза вошла ко мне беспрепятственно и неожиданно.
– Тебя не было на смене пять дней, – сообщила она то, что я, конечно же, знал и без нее.
Что это? Беспокойство, обязанность или предупреждение?
Даже если последнее, я не мог появляться на работе с поврежденной рукой. Все было плохо. Маг умудрился не просто повредить сустав – отошла и погнулась защитная пластина. Такую травму не получить во время починки вентиляции или замены масла. Три дня я пытался раздобыть детали и восстановить руку своими силами.
