Рассказы 23. Странные люди, странные места - Володя Злобин

– Тихо. Я уберу руку, только ты не кричи. Поняла? А то они тебя сцапают.

Алька кивнула. Кир выпустил ее.

– А кто они? – шепотом спросила Алька.

– Они? Не знаю. Их называют ырками, живыми мертвецами. Говорят, раньше они были такими, как мы, вечными путешественниками. Но попали сюда и потерялись. Или не выдержали дороги, остановились и умерли. И теперь пытаются найти выход. Но его нет.

– Как нет?

– Дороги бывают разные, – нехотя сказал Кир. – Эта – особенная. Знаешь присказку о том, что направо пойдешь – коня потеряешь, налево – голову сложишь, прямо пойдешь – жив будешь, да себя позабудешь? Так вот, эта дорога – как несуществующий четвертый вариант. Появляется из ниоткуда, уводит в никуда. Все, что ты можешь, – идти вперед, не останавливаться и не заходить за светоотражатели.

– Но как мы вообще сюда попали?

Кир хмыкнул.

– Ты и не должна была сюда попасть. По крайней мере, я попытался сделать так, чтобы не попала… Но дорога выбрала тебя. И меня.

– Но она никак не кончится!

– Она просто так не отпустит. А может быть, не отпустит вообще, и пришел мой черед стать ыркой. В любом случае надо идти дальше.

Он как-то обреченно вздохнул, потом развернулся и пошел.

– Так же нельзя! – крикнула ему вслед Алька. – Я… я так не хочу! Видишь там огонек – это фонарь из лагеря, точно. Давай побежим к нему!

– Нельзя сворачивать с дороги.

– Кто сказал, что нельзя? Там – лагерь, меня там ждут. А значит, я сверну с этой чертовой дороги. И ты тоже. Понял?

Кир не ответил. Тогда Алька подбежала к нему, схватила за руку и со всей силы потащила за собой. Прямо к зовущему огоньку, в высокую траву. Она не знала, получится ли вообще сдвинуть его с места. Но Кир чертыхнулся, не удержавшись, и сбил пару столбиков. Шарившие в траве ырки замерли и уставились прямо на них холодными светящимися глазами.

– Мы нарушили границу, – прошептал Кир. – Нам конец…

– Черта с два! – отчаянно выкрикнула Алька, сжав его ладонь. – Я непотопляемый корабль, ты что, забыл?

И она побежала вперед, таща Кира за собой. Он не сопротивлялся. Но ощущения были такие, словно она тащит на поводке тяжелую упрямую собаку.

Высокая жесткая трава хватала за ноги, сзади слышался свист, топот и глухое невнятное ворчание. В лопатки дохнуло холодом. Но Алька не оборачивалась. Она бежала вперед, стараясь не выпустить ладошку Кира, не упустить из виду заветный огонек. А ехидные звезды смотрели на нее свысока и перемигивались.

– Стой… – раздался сзади хриплый голос Кира. – Я не могу больше… стой…

Он тихо вскрикнул и замолчал. Кто-то вцепился Альке в плечо холодными пальцами, потянул вниз. Впереди мелькнули яркие холодные глаза. Рука Кира в ее ладони стала медленно разжиматься. И тогда Алька всхлипнула от страха, зажмурилась и рванулась вперед из последних сил.

Кажется, она сшибла кого-то, вильнула в сторону. Потом под ногами зачавкало, вдалеке послышалось бормотание реки. Пальцы Кира казались ей холодными и скользкими, как рыбешки, но она лишь крепче сжимала ладонь. И бежала, бежала, таща его за собой, пока со всего маху не повалилась на что-то плотное и пружинистое.

– Эй, кто там?

Алька нехотя открыла глаза и сразу же сощурилась. Она лежала на палатке, в лицо бил свет ручного фонаря. Над ней стояла руководитель экспедиции Ольга Ивановна.

– Аля! Боже мой, а мы тебя потеряли! Как ты? Вот так, посреди ночи, по полю… Как ты вообще добралась? И кого ты с собой притащила?

– П… простите, Ольга Ивановна, я опоздала… я не хотела… – пробормотала Алька.

– Ну-ну, ладно. Зато живая. А спутник твой? Михалыч! У нас еще палатка есть?

– Кир!

Алька скинула с себя лямки, вывернулась и бросилась к Киру. Тот лежал навзничь в траве. Светлые глаза упрямо смотрели вверх. Алька затрясла его, схватив за плечи.

– Кир, ты чего, ты это… очнись, Кир!

– Михалыч, тащи аптечку! – крикнула Ольга Ивановна, садясь в траву рядом с Алькой. – Только спокойно, не волнуйся. Давай проверим пульс… Черт те что творится…

Алька всхлипнула, потом набрала полные легкие воздуха и выдохнула, прижавшись к губам Кира.

Пару мгновений ничего не происходило, а потом Кир судорожно вдохнул – вытянул из Алькиных легких весь воздух и как будто кусочек ее самой в придачу – и закашлялся.

И тогда Алька заплакала.

Она плакала долго, навзрыд, захлебываясь собственными всхлипами. Кажется, ее утешали всем лагерем, но Алька не могла понять, кто именно. Лица людей были размыты и слиплись в одну бесконечную сочувствующую вереницу. А Кир долго сидел в траве, тряс головой, как испуганный пес, тер виски. К нему подсел Михалыч, протянул алюминиевую кружку. Кир отхлебнул и тут же снова закашлялся.

– А ты везучий, парень, – бормотал Михалыч. – Чертовщина… мы уж думали, сердце остановилось.

Ольга Ивановна накапала в стакан валерьянки и заставила Альку выпить все маленькими глоточками. Кир сел рядом. Он долго молчал, хмурился, а потом сграбастал ее одной рукой и сжал. Он гладил ее по голове и шептал:

– Тш-ш, ш-ш… Все хорошо. Ты меня вывела. А я и не надеялся, хотел только тебя отгородить… Руну тебе эту дурацкую отдал, чтобы тебя от меня уберегла, а ты все равно вляпалась… Ты ведь всегда такая была. Ты мой непотопляемый корабль, только не плачь, Алечка…

Глот

Володя Злобин

Это случилось после физры, которую меня, молодого учителя географии, отрядила провести завуч. Умаявшись с толпой пятиклашек, я уже хотел закрыть зал, когда обнаружил в раздевалке испуганного мальчика. Нервно теребя мешок со сменкой, он умоляюще попросил:

– Проводите меня до класса, пожалуйста.

Я думал, что столкнусь в коридоре с хулиганьем, но снаружи было пусто, только рядом с дверью в спортзал, впритык к стенке, нас ждал какой-то малец. На вид ему было лет двенадцать. Паренек с тягучим «Ии-иии-и-и» надвинулся на моего подопечного, тот в страхе попятился, и мне пришлось по-учительски нахмуриться:

– Тебе чего?

Пристеночник замер, уставившись на меня. Мальчик был крупен и в то же время сжат, как-то излишне крепок и плотен. Черты лица его были смяты: бесцветные глаза, мелкий нос, разве что круглое лицо растягивал большой губастый рот. Из него, как от несмазанных петель, тянулось нескончаемое «ии-и-и-ии».

– Это Никитка из шестого бэ, – подсказали из-за спины, – он нас всегда караулит.

– Зачем? – растерянно спросил я. Казалось странным, что Никитка не боится меня. Так-то отпетые хулиганы пятых-шестых ссут даже трудовика.

– Он нас пугает. Ходит за нами и это свое