Рассказы 24. Жнец тёмных душ - Майк Гелприн
Но самым неприятным открытием стала лужа слизи в углу душевой. Вадим не сразу заметил студенистую жижу – к ней его вывела вонь. Вот откуда несло сточными водами и болотной гнилью! Серо-коричневые сгустки влажно поблескивали на потемневших досках. В мутных комках Вадиму мерещились кровянистые прожилки.
– Какого хрена этот Сука-сан здесь делал? – пробормотал он себе под нос.
И все же вонючая дрянь не отбила у него желание попариться. Вадим сбил жижу мощным напором воды из душа, без сожаления залив весь пол. Затопил печь, подготовил таз – осталось только заняться веником и прикупить у теть Гали вяленой рыбки к пивку.
Две ели за домом высадил еще батин батя. Вадим его не застал, но ему казалось, что он как будто знал деда: именно он научил батю, как срезать еловые ветки, как сделать удобную ручку, как запарить веник так, чтобы потом оставалось только крякать от удовольствия. В их семье нехитрая мудрость передавалась от отца к сыну не одно поколение. Пока Вадим ловко орудовал ножом, он никак не мог отделаться от мысли: будет ли кому передать свой опыт?
– Что это вы делаете?
Вадим вздрогнул; с верхних раскидистых лап ему за шиворот сыпануло снегом. Чертыхнувшись про себя, он обернулся. По другую сторону изгороди стояла новая соседка и с любопытством смотрела на него.
– А на что похоже? Ветки для веника режу.
– Для веника? – Темные брови непонимающе дрогнули.
«Вот прицепилась…»
– В баню собрался, – пояснил Вадим и отвернулся, возвратившись к делу.
Но соседка и не думала уходить. Она молча наблюдала за ним, склонив голову набок и кутаясь в потертый черный пуховик. «И чего ей надо? – размышлял Вадим, очищая нижние концы ветвей от хвои и лишних веточек. От елового аромата приятно кружилась голова. – Делать, что ли, больше нечего?». А потом вдруг задумался – может, она тоже тут одна и ей просто одиноко?
– Давно вы сюда перебрались? – спросил он.
– Недавно.
– Занесло же в такую подмышку мира. Одна?
Соседка замялась, прикусила губу. Тонкие пальчики уцепились за темную прядь волос, принялись нервно поглаживать мягкий локон. «Долбоящер, не пугай девочку», – мысленно обругал себя Вадим. На вид ей нельзя было дать больше тридцати, может и того меньше – такая же пугливая, как Ленка в начале пути.
– Не бойтесь, я ж так, разговор поддержать. Меня Вадим зовут. А вас?
Она колебалась, будто не хотела говорить.
– Фаина.
– Фаина? – расхохотался Вадим. Он сомневался, что это настоящее имя. Скорее прозвище вместо какой-нибудь Гульнары или Фатимы. – Это кто ж вас так обозвал?
– Не нам решать, как именно нас назовут, – заметила соседка. Даже улыбнулась уголком губ, ни на грамм не смутившись.
Зато Вадим внезапно устыдился своей реакции. «Понятно теперь, чего не хотела говорить такому болвану, как я. Из какого только леса вышел?»
– Вы не дуйтесь, я так… Дурак просто. Давайте на «ты», а? Я рад знакомству, честно. В отпуск вот приехал, одичал за несколько дней, вот и несу всякую пургу. – Он подхватил ельник, собираясь уйти, и вдруг неожиданно для себя самого выпалил: – Хочешь в баньке попариться? Не бойся, ничего такого. Я по первому разряду парю, видишь сколько лапника приготовил? Можно будет пивка хряпнуть, рыбки сейчас прикуплю… Так что, пойдешь?
– Бань-ка, – Фаина покатала слово на языке, будто пыталась распробовать незнакомый фрукт. – Нет, в баньку не пойду. Не моя территория. – И рассмеялась таким звонким, заразительным смехом, что Вадим невольно рассмеялся вместе с ней.
– Можем тогда чайку на днях попить, – не сдавался он. Что-то подсказывало ему, что соседка хочет сблизиться и просто не знает, как это сделать. – А то чего поодиночке-то куковать. Вместе веселее.
– Это можно, – согласно кивнула Фаина.
– Вот и договорились. – Вадим неловко махнул рукой на прощание, чуть не уронив охапку ельника, и заковылял обратно к бане.
Приготовления не заняли много времени: уже через пару часов он впервые плеснул на каменку водой из котла и присел, пережидая первый натиск обжигающих клубов пара. Щедро залил водой полок и растянулся во весь рост: от жара задеревенелое тело расслабилось, сделалось податливым и щедро отдавало пот. Хвойный аромат почти вытеснил странноватую вонь: Вадим дышал полной грудью и, прикрыв глаза, слушал, как потрескивают в печи дрова.
– Благодать, – протянул он. Так всегда говорил батя, и сказать то же самое в этот момент казалось правильным.
Дважды прерывался на пивко и вяленую воблу; пот с мокрых прядей и кончика носа без конца капал на расстеленную газету. Вадим так и видел, как кривилась бы Ленка – будто лимонов пережрала. «Баня – это про здоровье, а не про бухло и всякую вредную гадость!» – всегда говорила без-пяти-минут-бывшая-жена.
Он вдруг задумался о том, как не похожи между собой улыбчивая, скромная Фаина и вечно недовольная и не знающая, когда вовремя заткнуться, Ленка. Быстро отогнал непрошеную мысль – пора было как следует попариться.
Разопревший в кипятке еловый веник получился что надо: размягченные хвоинки мягко жалили кожу. Вадим не стал торопиться: сначала легонько почесал себя – походил веником вдоль спины и боков, похлопал по пузу и ногам. Скоро он уже от души хлестался и с особым удовольствием матерился и охал.
Уже стемнело, когда Вадим, воровато оглянувшись, выглянул из бани. Ни души. Он босиком выскочил наружу и нырнул в ближайший сугроб. Не смог сдержать возбужденный гогот: обернутое вокруг бедер полотенце сползло, и ледяные иголочки пронзили все тело. Ойкая и чертыхаясь, он обильно растер быстро багровеющую кожу снегом и, подпрыгивая, вернулся обратно в баньку.
Голова кружилась, во всем теле разливалась пьянящая легкость. Вадим жадно припал к последней баночке пива. Некогда отличное пойло согрелось и теперь по вкусу напоминало ослиную мочу. Он смял банку и отбросил ее в сторону, расплескав остатки по полу. Шагнул к парилке, поскользнувшись на чем-то склизком. Рванул дверь, вошел в натопленное адское чрево, снова ливанул воды на раскаленные камни. Пока Вадим лез на верхний полок, каменка шипела ему в спину и клубилась. Обессиленный, он на миг прикрыл глаза…
…Из блаженной пустоты Вадима выдернула боль в руке – такая мучительная, какой он никогда не испытывал раньше. Она заволокла его зрение серо-белым туманом, но даже в океане блеклых вспышек он успел рассмотреть метнувшуюся в сторону крупную красную тень. Вадим готов был
