Рассказы 16. Милая нечисть - Ольга Рэд
Кряхтя, дед выбрался из ямы с перегноем, схватил штыковую лопату и отправился добивать процессор ВАМПиРа. Вонзив лопату в центральный узел дрона, он еще раз сплюнул и показал средний палец ближайшей башне, усыпанной пузырчатыми гроздьями камер системы распознавания лиц.
Из дома раздался голос бабули:
– Старый! Старый!
Дед вздрогнул и приложил морщинистую ладонь к уху:
– А?!
– Старый, глухомань!
– А!
– Магнит со счетчика сними!
– Чего?!
– Магнит, говорю, сними!!!
– Блин, громче ори, еще не все соседи узнали, что мы электричество воруем!
– Так ты не слышишь ничего!
– А?!..
Подождав пару секунд, дед махнул рукой и полез в подвал, к домашнему реактору.
Слава, молча сидевший в яме все это время, потянулся вытереть пот со лба, но наткнулся рукой на бронзовую диадему. Он снял обруч с головы и грустно вздохнул. В яме висел запах сырой земли со сладковатым оттенком гниющей картошки; где-то под кучами вялой ботвы шуршали неведомые животные. Летние каникулы складывались совсем не так, как обещала мама.
Умывшись и кое-как оттерев запах перегноя с рук, Слава прошел в комнату. Бабуля лежала на диване и лениво листала библиотеку домашних аудиозаписей. Сидящий рядом с ней дед ткнул пальцем в один из альбомов, выкрутил регулятор громкости и довольно сказал:
– Хотите гречи? Сейчас насыплю вам гречи!
Из колонок ударила волна баса, сменившаяся монотонным битом, мерно выбивавшим воздух из легких Славы. Он недовольно поморщился:
– Опять свою долбежку включили.
– Сам ты долбежка, а это – дарк нейрофанк текстеп!
– Ой, дед, молодежь нынче такое не слушает, да, Славик? – вмешалась бабуля. – У вас сейчас слушают эти… чакры.
– Мантры, – устало ответил Слава. Вдаваться в детали и объяснять пенсионерам пост-сикх женьян было совершенно лень.
– Да, мантры.
– Суеверия это все, тьфу. Мракобесы малолетние, – отмахнувшись, сказал дед и закачал головой в такт мелодии, внезапно спрыгнувшей в относительно спокойный техно-прибой.
– Я пойду на чердаке полежу, – сказал Слава и вышел в коридор.
– Скоро ужин, не засыпай там! – повысила голос бабуля, пытаясь перекричать электронные запилы. Слава только молча повел плечами и затопал по крутой деревянной лестнице. В спину его подталкивала волна звука, ритмично выстукивающая из трещин и щелей в стенах легкие фонтанчики опилок. Теплые лучи закатного солнца, пронизывающие коридор, превратились в золотистые ленты из танцующих искорок пыли. Запахло смолой и старым ковром.
Поднявшись на последнюю ступеньку, Слава оглушительно чихнул.
На просторном чердаке, наполненном все тем же посверкивающим мельтешением частиц в прогретом воздухе, были только узкая лежанка и малый круг призыва. Потеки парафина от свеч оставили по всему полу небольшие кратеры разных цветов.
Слава прикрыл за собой дверь и медленно прилег на смятую постель. Тут, наверху, стариковской музыки почти не было слышно, но стоило только коснуться твердой поверхности, и в тело тут же проникали укачивающие, свербящие вибрации звука. Перевернувшись на другой бок в седьмой раз, Слава не выдержал, встал и зажег круг.
Полистав свой тощий гримуар, он помедлил, после чего поставил в центр круга зеркало и тонкую черную свечу. Затем прокашлялся и зачитал нараспев:
– Кармическое прокси призываю я, попы-антимаги не узнайте меня, мичхами дуккадам. Энергию мужскую предлагаю я, жаждущие демоны, услышьте меня, намо-хо-мани. Оплачиваю силой своей, к…
Слава запнулся, оглянулся на прикрытую дверь и прислушался. После чего достал из кармана свежую картофелину и нож. Разрезав клубень, он легонько полоснул ножом по безымянному пальцу, оставил кровавый отпечаток на желтой поверхности корнеплода и бросил его в середину круга.
Затем продолжил:
– …кровью своей, привязываю дарами земли к дому своему, пока служба помощника моего не будет исполнена. Этан Буддхану сассанан.
Круг призыва мгновенно вспыхнул, исторгнув из досок пола столб пламени до потолка. Слава зажмурился, а когда открыл глаза, сначала не понял, что же вдруг заполнило комнату.
Большую часть чердака занимали изломанные серые крылья. Они содрогались и трепетали, пытаясь порвать ржавые цепи и оковы, щедро усыпавшие оперение. Под крыльями, упирающимися в потолок, обнаружился их обладатель – рыцарь, закованный в тяжелые белые латы; эмаль, покрывающая металл, потускнела и растрескалась, обнажая кроваво-красную ржавчину. Рыцарь молча опирался на короткое золотистое копье, воткнутое в центр круга. Рядом с ним стояла скала.
Нет…
Слава медленно, покрываясь мурашками, опознал в массивной глыбе сплошного черного камня огромный башенный щит; вся его поверхность была изрезана запутанными барельефами. Глаз отказывался следить за скачущими линиями узоров, постоянно срываясь на мутное, расфокусированное пятно в центре щита. Спустя пару секунд пятно вдруг прояснилось, выплыло из камня, сгустившись в голую человеческую фигуру, распятую на щите вниз головой.
Рыцарь распрямился и почти воткнулся в потолок тонкими рогами – две ребристые ветки поднимались над головой почти на метр. Из-под шлема внезапно донесся спокойный и чуть грустный женский голос:
– Склонись, сосуд греха, прими свою судьбу со смирением. Я дарую тебе быструю смерть. И, пусть тебя ожидают вечные муки, ты не услышишь плач колоколов, скорбящих об участи твоих близких.
В низком контральто потрескивали нотки горящих углей. Слава потер бровь и принялся листать гримуар. После чего он нахмурился и сказал:
– Ни черта не понимаю. Я загрузил в астрал мужскую энергию. По контракту воплотиться должен был суккуб. Пока что от суккуба я вижу только женский пол. Или… – Он прищурился и оглядел массивную фигуру вызванного демона, полностью покрытую латными пластинами. – …Или под этими доспехами все-таки скрывается что-то суккубово. Я такое в старых аниме видел. Покажи свое тело, приспешник, по велению нанимателя!
Рыцарь помедлил, словно размышляя, стоит ли выполнять приказ. После чего неспешно стянул латную рукавицу. Перчатка отвесно рухнула на пол и впечаталась в доски, плеснув на древесину черной кровью. Обнажив руку, демон протянул ее вперед: сросшиеся пальцы загибались тремя черными когтями, чешуйчатая мертвенно-бледная кожа исходила паром и дымом, сочащимся из многочисленных трещин и разрезов. Глубокие раны подсвечивались изнутри вечно горящим огнем, сплетаясь с густыми линиями татуировок. Объемные мышцы бугрились и содрогались спазмами постоянной боли, словно стремясь прорвать кожу и сбежать с костей.
Слава нервно почесал лоб и сказал:
– Л-ладно… стоп, сценарий эротических аниме отменяется. Хотя, думаю, и на такое найдется свой любитель, но я все же рассчитывал на стандартного, блин, ванильного суккуба, понимаешь? Объяснись, порождение тьмы! И доспехи больше не снимай.
Натянув рукавицу обратно, порождение тьмы гордо проговорило:
– Пред тобой, сгусток стыда, воплотилась сама Фурия Сонелония, высший демон, один из генералов Армии Тьм… – рыцарша запнулась и чуть тише продолжила: – бывший генерал Армии Тьмы, низвергнутый в суккубы рукой
