Сады ночи - Грег Ф. Гифьюн

— Дальше этого я не иду. Это ваш путь. Он принадлежит вам.

— Но вы привели меня сюда.

— Как они велели мне, — говорит она, нервно оглядываясь назад на темноту, откуда они пришли. — Идите. Быстрее, пожалуйста, быстрее.

— Что меня ждёт наверху, Сара?

Свет свечи мерцает на её лице; тени искажают красоту — или, может, намекают на то, что в самом деле под ней. — Освободите нас, Жертвенная Душа, — шепчет она, отступая во тьму. — Всех нас. Освободите нас.

Он смотрит на ступени, потом оборачивается к сестре Саре, — но её нет; она едина с темнотой теперь.

Марк начинает восхождение.

— Что ещё вы помните, Марк? Можете рассказать мне?

— Стараюсь, — заверяет он доктора Берри. — Я знаю, что там есть ещё, но...

Воздух в её кабинете густой, давящий. Она, кажется, не замечает этого. — Вы сказали, что чувствуете, будто пробудились к Богу, — напоминает она тихим голосом.

Он стирает слёзы — чувствует себя тупым и уязвимым в маленьком кресле в её маленьком кабинете. — Не знаю, я...

— Давайте исследуем это. — Она подносит руку к лицу, кончик указательного пальца покоится у уголка рта. — Вы выросли в достаточно религиозной семье?

— Меня воспитывали католиком, — объясняет он, — но мы не были фанатиками.

— Значит, для вас всё это было бы с выраженным христианским уклоном.

— Не обязательно. То есть я, предположительно, христианин, но...

— Но?

— Но я верю не так, как раньше, не по всем пунктам. В основном я думаю: мы все ошибаемся.

— Значит, никто не прав?

— Бог прав. Человек ошибается.

— Понятно, но если мы обратимся к религиозному тексту, с которым вы знакомы, — для вас, как христианина, это была бы Библия?

— Я читал её давно, ребёнком и молодым человеком, — но с тех пор не перечитывал.

— И что вы думали?

— Я не воспринимаю её буквально; многое нахожу нелепым и отталкивающим. — Он равнодушно пожимает плечами. — Но, как и в любой другой вещи, есть хорошее и плохое.

— Разве не имело бы смысла для Бога достигать нас через тот инструмент, который мы знаем и которым нам знаком? Для вас это был бы христианский подход, потому что это то, что вы знаете и в чём были воспитаны.

— Да, но будучи взрослым я не имею особого применения для религии какого-либо рода.

— И всё же вы верите в Бога.

— Верю. Я просто думаю, что это намного глубже, чем любой из нас понимает, — больше, чем любые старые книги или истории, куда сложнее и личностнее. Но да, в какой-то форме я верю в Бога, высшую силу — как ни назови.

— Как вы называете?

— Я называю это Богом.

Доктор Берри убирает ногу с ноги и меняет позу. — Хорошо, если Бог существует, — есть ли полное разделение между Богом и Человеком, или вы верите, что мост между ними существует?

— Верю, что мост есть.

— Следуя этой мысли, часто говорят о приведении людей к Богу, не так ли? Но что насчёт приведения Бога к людям? Как это делается? Что связывает Бога с людьми?

Поразмыслив мгновение, он говорит: — Творение.

— Хорошо, — отвечает она; глаза широко раскрываются. — Доведите мысль до конца.

— Без творения Бога быть не может. Бог не может быть Богом, пока его не почитают, не благоговеют перед ним, не боятся его — или даже ставят под сомнение; пока в него верят или не верят. Без творения ничего этого нет — потому что нет никого другого, у кого были бы эти мысли или чувства. Без своих творений Он существовал бы один в пустоте — ещё не будучи богом.

— Значит, — говорит доктор Берри с широкой улыбкой, — пока бог не создаёт своих творений, он не может по-настоящему стать богом.

— Нет творения — нет бога.

— Логически это был бы циклический концепт?

— Да.

— Нет бога — нет и творения.

Он кивает. — Бог без творения — не бог. И творения не может быть без бога.

— Что насчёт науки, Марк?

— Наука — тоже бог.

— А те, кто