Белый город. Территория тьмы - Дмитрий Вартанов
– Он шёл тяжело, не видя дороги.
Казалось, он умер, и живы лишь ноги.
И вместо лица – уставшая маска.
Глаза лишь светились покоем и лаской…
Когда процессия прошла мимо, Дима прижал ребёнка и пошёл вслед. Адзилла и восемь демонов с младенцами шли рядом. Колонна медленно удалялась от белого города. Вдали перед скальными образованиями показалась пологая гора. Это был конец пути – Исход, Исход этот неотвратимо приближался. У подножия склона Изя споткнулся и упал. Дима дёрнулся к нему, но садистская улыбка и восемь ножей на тонких шейках остановили его.
– Изя, брат, брось крест, пусть сами тащат! – крикнул он другу.
Изя ничего не ответил, только посмотрел на него, поднялся, взвалил крест и упрямо стал взбираться наверх. Дмитрий крепче прижал к себе ребёнка и поцеловал его в нежное, тёплое темечко.
– Что, малыш, домой, к мамке хочешь? Постараюсь вытащить тебя и твоих собратьев отсюда, надеюсь на помощь Странника с философом. Молчишь, карапуз… Тебе бы сейчас к материнской титьке, под тёплый родной бок. Но ты молодцом держишься. Я бы на твоём месте орал так, что соседи сбежались бы, а черти разбежались, – карапуз что-то залепетал, загукал и стал трогать малюсенькими пальчиками нос, губы, щёки Димана.
Всякому пути рано или поздно приходит конец, закончился и этот путь. Чёртова голгофа приняла их, обдав сильным порывом ветра и пыли. Спектакль, подготовленный бесами, был чётко спланирован и отрежессирован, сцена и декорации подготовлены и приведены в полный порядок; ямы под кресты вырыты, молот с гвоздями томились в ожидании своих жертв. Демоны образовали большой круг, в центре которого оказались три жертвы, Дмитрий с младенцем и восемь бесов с детьми. Адзилла распахнул пальто и, приблизившись к Диме, бесцветным голосом процедил:
– Второй шанс даю тебе, члвк Д.: слово, произнеси слово! Умрёте, как люди, твой выкрест не познает крестные муки и страсти христовы, Гогу и Тёму отпущу, младенцы будут спасены. Только одним словом ты можешь спасти столько жизней! Девять из них ведь совсем невинные!
Дима не смотрел на демона в пальто, он видел перед собой только глаза измождённого, окровавленного брата. Изя тоже смотрел на него и в отличие от двух других мучеников, уронивших кресты на землю, шатался, но держал на плече свой.
– Изя, отпусти ты крест, – Дима не выдержал, тяжёлый ком подступил к горлу.
Друг продолжал держать свою нелёгкую ношу и, обращаясь к Диману, прохрипел:
– Не верь ему… он лжёт… дьявол – отец лжи…
Адзилла выдернул из-за полы пальто чёрный тяжёлый бич и хлестанул по окровавленной спине мученика, тот упал на колени, крест глухо рухнул на землю. Демон отвернулся от Изи и отдал приказ бесам:
– Уберите еврея в сторону и подготовьте этих двух вонючих псов.
Двое рогатых подбежали к Изе и оттащили его в сторону. Обоих охотников опрокинули на кресты, прижав руки и ноги. Два мелких чёрных беса, подпрыгивая и глумясь, поднесли молот и гвозди крупному демону в смокинге, Диман узнал его. Плотником был рыжий бульдог-Боря из морга, он же банщик, он же фашист из Освенцима. Гестаповец подошёл к лежащему на кресте Гоге и насмешливо бросил:
– Страшно, члвк? Руки и ноги держите, чтоб не дёргался! Надеюсь, гвозди качественные? А то в предыдущий раз гнулись, окаянные… всё через жопу делают…
– Прошлая партия была из Чехии, – прокомментировал один из держащих руки демонов.
– А эта откуда? – бульдог сплюнул и приставил длинный штырь к запястью жертвы, которую било крупной дрожью и от страха явно прослабило.
– Эта из Германии, земля Рейн-ланд-Пфальц, отличные гвозди, крепкие, не гнутся, – обыденным голосом заверил помощник.
– Роммель, ты так рекламируешь эти гвозди и эту землю, словно дядьку своего родного лоббируешь, – усмехнулся рыжий амбал в смокинге.
– Откуда прознал? – искренне удивился лоббист. – Мой дядюшка, группенфюрер Людольф-Герман фон Альвенслебен, в те славные времена здорово потрудился на этих территориях, зачищая их, а потом и в Польше попотел. Он как раз из тех земель, откуда эти славные, крепкие гвозди. Бей, не жалей.
Пока происходил сей «милый» диалог, Гога извивался, как дождевой червь, и бился в безмолвных конвульсиях, взгляд его безумно метался, словно ища помощи и спасения. Но как только прозвучал первый удар молота, место казни разорвал безумный вопль боли.
– Что орёшь, как потерпевший? – вроде как удивлённо спросил истязатель и двумя следующими профессиональными ударами вогнал в запястье гвоздь по самую шляпку.
Потерпевший завопил ещё громче и истошнее. Распластанный рядом Тёма, лихорадочно вращая головой, не выдержал и взмолился:
– Не надо! Прошу вас, пощадите!.. За что?!..
– А ты думаешь, и впрямь не за что? – демон повернул к нему голову перед тем, как занести молот и взяться за вторую руку. – Или ты считаешь себя и подельника своего безгрешными? Так, даже того, кого вы называете мессией и спасителем, его, чистого и непорочного, особи из вашего же племени и распяли… Уверен, будь вы там, тоже приняли бы участие в казни, ещё и, наверняка, самое активное…
– Но Варавву отпустили! – через боль прокричал Гога. – Чем же мы хуже того грешника?
– Да, вы оба, я смотрю, знатоки евангелия, – подал голос Главный Исполнитель, доселе молча наблюдавший за происходящим.
Он подошёл к трясущемуся Гоге и, положив ему руку на голову, сочувственно произнёс:
– Вы же сами придумали себе успокоение: «бог терпел и нам велел!», так, потерпите немножко. Какие-то неженки сегодня нам достались, не дотронься до вас. А ещё киллерами отменными считались у себя, безупречную репутацию профессионалов имели… Убивать-то оно, конечно, легче и приятнее, чем самому быть бараном на закланье. У нас же облажались, даже уши у беспомощного кудрявого еврея не смогли отрезать, бездари никчемные. Заканчивайте быстрее с этими двумя! – приказал бесам Адзилла и отошёл в сторону.
Когда вколачивали последний гвоздь в голень, Гога потерял сознание. Тёма оказался ещё слабее и отключился уже на втором гвозде. Кресты обоих распятых подняли и установили в гнёзда в земле.
– Приведите этих червей в чувство, не хрен спать, так всю жизнь можно проспать и профукать… – с издёвкой скомандовал Адзилла.
Бесы окатили распятых ледяной водой из вёдер, те пришли в чувство, но уже не кричали, а безмолвствовали, дёргаясь на крестах в сильных, беспорядочных конвульсиях.
Главный Исполнитель,
