Белый город. Территория тьмы - Дмитрий Вартанов

– Что, Димуль, словно остановилось мгновение, как в истории с Фаустом? Не бойся, Мефистофелем здесь не пахнет. Это я, по воле Господа, приостановил его, чтобы напомнить, что ничего не даётся человеку сверх его сил. Не бывает непосильной ноши, если вера твоя крепка и непоколебима. У брата твоего такая вера. Такой она должна быть и у тебя. Если ещё хоть раз заскулишь и заноешь, что, мол, лучше сдохнуть, я мелкого очкастого философа своего пришлю. Он-то тебе быстро мозги вправит и излечит от стоеросовости!

– Отче, только не его! – искренне взмолился Диман.

– То-то. Тогда слушай и внемли. Ещё раз вбиваю в тебя, не гвозди в крест, но слова-гвозди в душу. Так вот, чтобы сгинули все эти исчадия ада, а мерзостный белый город, демонический Суицид, провалился в преисподнюю, ты должен жить, стиснув зубы, собрав все свои силы и волю в единый кулак, но жить, жить, жить! И вновь повторю: вера твоя должна быть непоколебимой, тогда она станет несокрушимой, и, как следствие, сокрушающей всякую нечисть и тьму, – голос смолк на миг, бесы продолжали быть немой, застывшей картинкой.

– Сейчас мгновение для тебя, по воле Господа, остановилось. Но когда я уйду, время, опять же, для тебя, тронется дальше. Тебе, кровь из носу, необходимо будет ждать конца Исхода. Постарайся понять, пусть не разумом, но чувством, душой и духом своим, ту, возможно, витиеватость, что сейчас произнесу, но ты внимай и слушай.

– Исход – это исходная данность. То есть, то, что сейчас происходит и произойдёт, не тобой дано и не от тебя исходит, а значит, не тебе эту данность менять, это не в твоих силах. Поэтому ты просто должен принять эту исходную данность – Исход, который уже предрешён и неизбежен. И только после свершения Исхода, наступит твоё время, время святого праха и Слова. Что касается времени, субстанции неподвластной нам, человекам, то она – река, а все реки текут, и каждый из нас плывёт по течению своей реки. Но у каждой реки есть берега, они бездвижны. Я уйду сейчас, а ты попробуй выйти на берег. Пусть время-река течёт, ты же отбрось все свои эмоции, желания, сомнения и зацепись за берег, всеми фибрами своей души зацепись. И пусть тебе пока не подвластна вечность, но за берег-безвременье ты сможешь зацепиться, это в твоих силах. Ты войдёшь в реку снова, когда прозвучит набат, и придёт твоё время…

Голос вновь смолк, но через паузу тихо хмыкнул и с лёгкой иронией закончил:

– Митя, понял ли что из сказанного или юного целителя от стоеросовой болезни прислать?..

– Не надо…

Это «не надо» стало спусковым крючком для выстрела… хлёсткого выстрела плети Адзиллы. Она прошлась по трём распятым телам, заставив два из них выдать сдавленные крики. Изя молчал… Хоровод бесов и шайтанов вновь закружился в своей пляске смерти, Mortis Saltatio… Но Дмитрий ступил-таки на берег своей реки, напутствие Странника с волей Господа помогли это сделать. И как только ступил, дикое, шумное действо с несколькими сотнями беснующихся демонов обернулось голограммой, хоть и трёхмерной, но вмиг ставшей мёртвым стоп-кадром, просто заполненным чёрной нежитью. В этом сюрреалистическом полотне жили лишь глаза брата, распятого на кресте. Эти глаза снова и снова повторяли:

– Не бойся, жди, верь и проси… проси силы у Господа! Не бойся, жди, верь и проси… Не бойся, жди, верь и проси…

«Изыди, сатана!»

– Не бойся, жди, верь и проси…

Река времени текла у ног его. Он был вне реки, вне голограммы, вне времени. С ним были лишь глаза брата, принявшего за него этот Исход. В полном безмолвии они продолжали смотреть на него, смотреть без страха, с Верой, Надеждой и Любовью…

– …Шесть!!! – короткое слово ударило набатом по безмолвному безвременью, разорвав его в клочья и вернув Дмитрия в реку времени.

– Шесть, шесть часов он на кресте, – тихо произнёс рыжий демон, вбивавший гвозди.

Он подошёл к кресту, на котором висел Изя, длинной палкой ткнул в лицо распятого и, повернувшись к Главному Исполнителю, с мерзкой ухмылкой процедил:

– Дышит ещё, выкрест… И эти двое хрипят. Надо же, перевисели своего христа. Помнится, тот испустил дух после того, как двенадцать склянок отбило. Роммель, ведь ты тогда перебил голени другим двум?..

– Да, я тогда самолично ломал им кости, – подтвердил подошедший племянник группенфюрера СС и добавил: – Мессию трогать не велели, он к тому времени уже испустил дух, а жаль… Брат, а сейчас какая установка? – обратился костолом к Адзилле.

– И сейчас, как и пару тысяч лет, такая же, – Адзилла достал меч и воткнул его в землю. – Этим двум псам, неспособным даже уши отрезать, голени раздробить, пусть дальше висят и наслаждаются! Некоторые распятые висели и по пять-шесть суток, были и те, кто хрипели и дёргались девять дней и ночей, живучие, суки, были. Эти два ничтожества и до заката вряд ли протянут…

– С евреем что? – с предвкушением, потирая руки, поинтересовался Роммель.

– Выкрестом я сам займусь, – холодно бросил демон в пальто и повернулся к Диме: – Что, члвк Д., нравится наш спектакль? Шедевр, не правда ли? Шекспир с Чеховым отдыхают. Смотри, сколько событий, динамики, драматизма, столкновений характеров и судеб! Здесь тебе и торжественный приём с оркестровым Шопеном в вашу честь, и роскошный обед при свечах, и встреча с нашими горгонушками, и светские беседы с градоначальником, и музей восковых фигур от мадам Тюссо, и настоящая дуэль на пистолетах, жаль, что без фатального исхода, и бой гладиаторов, с фатальным концом, и даже цирковой калейдоскоп, с участием лучшего клоуна преисподней! Сколько актёров, каскадёров и массовки задействовано! Какое эпическое полотно, прям как у вашего Юрия Озерова в «Освобождении» – шедевр! Всё для вас. Только освобождением здесь не пахнет… Но вам просто грешно жаловаться на наш приём, внимание и гостеприимство. Вы здесь, на нашей территории, всего ничего, но будто целая вечность прошла. Эти удивительные последние шесть часов Исхода разве не показались тебе этой вечностью?

Адзилла подошёл к кресту, на котором висел Изя, прищурился и, задумчиво глядя на мученика, произнёс:

– Что-то я расчувствовался, всё о лирике да о лирике, давай, ближе к делу, точнее, к телу. Знаешь, я готов внести некоторые коррективы в сюжет нашего спектакля. Могу облегчить твой личный финал, сделать его быстрым, лёгким, без мук и боли. Готов совершить, можно сказать, святотатство – нарушить ваш закон троекратия, о котором всё время талдычат Странник и твой выкрест… Даю тебе ещё шанс, последний,