Белый город. Территория тьмы - Дмитрий Вартанов
– Жоба, ты где?
– Здесь я, – из бесовского круга вышел уже знакомый Диману кругленький, слащавенький руководитель морга и банный инструктор, Жоба, он же в миру Анатолий Иванович.
– Брат, поведай ему отпевальную молитву. Вдруг заинтересуется и вступит в наше братство… чем чёрт не шутит, – Адзилла ржанул.
Жоба, одёргивая полы смокинга и семеня ножками, подбежал к кресту.
– На латинице или на их языке?
– Валяй на нашем. На нём, родимом, во времена нашей «великой охоты» писан ещё трактат «Молот ведьм», – чуть задумавшись, ответил демон в пальто. – Еврей в совершенстве владеет латиницей, если что, переведёт своему кошатнику… правда, уже на том свете… в той тьме… гы-гы-гы ,– сымитировал смех демон.
Жобу не надо было просить дважды, он опустил голову и монотонно загундел:
– Ave samael, princeps tenebrarum!
Es diabolus magnus senior dei lucis,
Ipsus deus chaosis, pate rater.
Ave malchira, princeps vesperi,
Qui malach ha-or ante lucem fueras
Et melech ha-ra factus es contradeum!
Ave sol niger, sol mortuorum,
Malach ha-moveth,
Letzer ha-moveth, melech ha-moveth!
– Харэ, брат Жоба, когда наступит их час, зачитаешь всю отходную молитву, а братья хором поддержат.
Адзилла вплотную приблизился к Дмитрию, погладил головку младенца, сделав пальцами козьи рожки, упёрся в детский животик и прогнусавил:
– Идёт козара рогатая
За малыми ребятами,
Ножками топ-топ,
Глазками хлоп-хлоп…
В полон возьмёт, уведёт…
Забодает, забодает!
– Слово! Считаю не до ваших трёх, а до наших шести. Айнс… цвай… драй… фи:а… фюнф…
Вернувшийся в реку времени после шести часов безвременья Дмитрий с трудом, но смог сделать несколько шагов в сторону от демона, закостеневшие ноги и поясница через боль подчинились ему. Он прервал своё шестичасовое безмолвие, тихо закончив счёт по-русски:
– Шесть…
– Свершилось, – Адзилла с глухим гулом провёл мечом по воздуху, подошёл к кресту с Изей, обернулся к Диме и злорадно выкрикнул:
– Ты сам произнёс последнее слово, значит, сам подписал приговор! Роммель, можешь перебить ноги этим двум лд, хотя они уже и так мёртвые души.
Роммель, подняв молот, подошёл к распятым жертвам и с нескрываемым разочарованием констатировал:
– И тела мертвы… Сдохли, собаки, чёрт побери, надо было раньше начинать… а так ничего уже не почувствуют… жаль… Зря ты так долго с этим убийцей наших братьев разговаривал…
– Ты всё равно ломай, потренируешься хоть, – успокоил беса-молотобойца Жоба. – Если не хочешь, давай, я тогда.
– Кукишь тебе, Жоба! Сами с рогами, – с этими словами эсесовский племянник четырьмя жёсткими, профессиональными ударами молота с хрустом перебил уже остывшие ноги распятых мертвяков.
– Вот и всё. Конец твоему выкресту погубленному. Ты сам подписал и обрёк его… Твоя очередь подходит, но не жди такой лёгкой и быстрой смерти… Ох, и покуражимся мы над тобой…
Адзилла поднёс меч к левому подреберью Изи, тот был жив, затуманенный взгляд был обращён на друга, окровавленные, пересохшие уста едва слышно произнесли:
– Брат, ты победишь… ты уже победил… Слово… в троекратии…
– Сдохни, святоша! – с этими словами демон всадил свой меч в левое подреберье измученного, многострадального тела Изи, принявшего этот Исход за брата своего, за любовь и веру свою…
– Нет! – этот крик Димы отчаянной болью разорвал пространство.
И вмиг произошли невероятные, отвратные метаморфозы: младенец в руках Дмитрия вдруг стал тяжеленным, и это неприподъёмное дитятко мужским голосом пробасило:
– Отпусти меня, придурок Д.
То, что ещё мгновение назад было ребёнком, сейчас превратилось в огромного голого чёрта, с человечьим телом, но с рогами и длинным извивающимся хвостом. Дима с омерзением отшвырнул его в сторону и посмотрел туда, где находились демоны с восемью другими младенцами. Восемь голых чертей стояли рядом с восемью своими собратьями в смокингах, и все шестнадцать демонов, оскалив зубы, злорадно вперили свои чёрные взгляды в него. Адзилла же громко и грубо расхохотался, но неожиданно детским тонким голоском выдал глупый стишок:
– Обманули дурачка
На четыре кулачка!
И понянчил с кандачка
Димка чёрта-грудничка!
Тем временем все демоны, оцепившие место казни плотным кольцом, одновременно вскочили и закружили бешеный хоровод с воплями, визгом и свистом, больно ударившим по барабанным перепонкам Дмитрия. Внутренний голос ещё более усугубил эту гнетущую сумасшедшую демоническую атмосферу, не вовремя и не к месту усмехнувшись:
– Развели тебя демоны рогатые, надули с кандачка, как последнего дурачка с этими перевоплощениями. Не было и в помине никаких младенцев. И обнимал, Диман, ты не трогательного, беззащитного грудничка, а самого настоящего вонючего чертилу, да ещё нежно целовал его в маковку. Тьфу ты, гадость и мерзость!
К счастью, на подмогу вовремя явился спасительный голос Странника:
– Не отчаивайся, Дмитрий, что попался на козни и проделки дьявольские. Хитёр и коварен змий искуситель. Прав был брат твой Изя, когда говорил, что ложь – оружие сатаны, дьявол – отец лжи. Вот и пришло твоё время вспомнить мои слова: «Когда Исход свершится, и первые капли крови агнца коснутся земли, развей прах по ветру».
Демоны продолжали кружить свой танец зомби. Адзилла и шестнадцать чертей присоединились к нему. И вот уже в эти пляски нарастающим зловещим гулом вплелось хоровое пение. Звуки и слова, монотонно и гундосо произносимые нечистью, не сразу проникли в сознание Димана, но чем долее продолжалось действо, тем более напев становился внятен и понятен. Да и как было не понять слышанное с раннего детства страшное напоминание о коричневой чуме, пришедшей к нам с Запада, чуме, сожравшей миллионы жизней, растоптавшей и сжёгшей деревни и города, посеявшей смерть и опять же коричневую тьму. «Хайль Гитлер», звучавшее с экранов телевизоров и кинозалов из фильмов про войну, вызывало в ещё совсем маленьком мальчике Диме и его друзьях не только оторопь и ужас, но скорее праведный и великий гнев против фашистской нечисти. Эти фильмы про войну и жестокость нацистов словно раскалённым клеймом прошлись по сердцу и душе, навсегда оставив выжженный неизлечимый след. Вот и сейчас ненавистное, отвратное «хайль» вернулось бешеным лаем концлагерных немецких овчарок, натасканных рвать и поедать человеческое мясо, плоть. Хороводное «гав-гав, хайль-хайль» словно колючей проволокой стало опутывать сознание и тело Дмитрия, превратившись в заунывную, монотонную песнь мёртвых:
– Хайль гитлер, хайль сатана, хайль люцифуг, хайль аббадон, хайль абигор, хайль агварес, хайль астарот, хайль бегемот, хайль ваал, хайль дюббук, хайль ксафан, хайль ламия, хайль люпен, хайль мамон, хайль молох, хайль небирос, хайль лилит, хайль… хайль… хайль…
Это
