Рассказы 3. Степень безумия - Яков Пешин

Впрочем, когда у тебя только что безнаказанно отобрали сотню, что еще остается.

Подходя к дверям квартиры, Андрей знал, что там никого, кроме Риты и щенков. Родители уже наверняка ушли на работу, так что до вечера можно не дергаться.

Собака встретила его радостным одиночным лаем, но в комнату Андрея идти отказалась и села в дверном проеме. Подросток швырнул портфель на пол и упал на диван.

Интересно, были бы Рома и Дима такими наглыми, если бы не дружили? Наверное, да, учитывая, кто их отцы. И все же дружба упрочняла их уверенность в себе. Когда за плечом стоит друг, никакие шорохи не страшны.

Меж тем, под диваном снова отчетливо зашуршало. Рита заскулила, втягивая мягкими ноздрями воздух, и шумно вздохнула, но не ушла. Андрей сел, подобрав под себя ноги, прислушался, но звук не повторялся.

«Может, мыши завелись?»

Почему Рита боится мышей, ему в голову не приходило. Лабрадор вообще не отличалась храбростью, весь ее характер был создан, чтобы вызывать умиление.

Вот если бы рядом был Тихон… они, конечно, не смогли бы дать отпор старшеклассникам. Но если у кого-то рядом тоже отобрали сотню, чувствуешь себя не таким оплеванным. Они могли бы сейчас сидеть и выдумывать разные мерзкие прозвища врагам, говорить друг другу, что не стукачи и не побегут жаловаться родителям, а потом отвлечься и рисовать карту выдуманного мира или играть во что-нибудь на компьютере.

Они могли бы просто молча размышлять каждый о своем, но не в одиночестве.

«Надо найти его. И его, и щенка».

С чего начать, мальчик не знал.

«Это его отца подозревали» – вспомнились слова одного из парней. Но почему полиция так в него вцепилась?

Вроде как папа последним видел Тишку, когда тот выходил из их квартиры. Куда сбежал друг, не сказав Андрею? Ведь он только вышел за бутербродами.

Последнюю неделю Тихон был еще тише обычного. Он все о чем-то думал, мог посреди разговора начать прислушиваться к окружающим звукам, недоговаривал. Вообще-то он всегда был «в себе», но тут, казалось, вовсе потерял связь с реальностью и сделался каким-то нервным, боязливым и вместе с тем сосредоточенным.

Они всегда делились друг с другом, но в этот раз Тихон ни о чем не рассказал. А после и вовсе исчез. Может, просто не успел рассказать?

Мальчик закрыл глаза, пытаясь придумать, что могло тревожить приятеля накануне исчезновения. А потом вспомнил один их совместный вечер – за пару недель до пропажи.

Тогда они вместе смотрели телевизор – какой-то боевик. Родители Андрея были дома, стрелки часов приближались к половине десятого, и пора было расходиться.

– Проводить тебя, Тиш? – поинтересовалась мама. – Уже поздно.

Тихон жил на соседней улице.

– Да нет, спасибо, теть Жанн. Я дойду, – отозвался он, натягивая на ноги кроссовки. – Тут недалеко.

– Ну ты хоть матери позвони, пусть она тебя встретит. А то мы будем волноваться.

– Она на работе уже, – улыбнулся Тиша. – Ночная смена.

Андрей перетаптывался с ноги на ногу.

– Может, я его провожу? – с надеждой спросил он.

– Ну конечно. А тебя потом кто проводит?

– Я могу остаться с ним ночевать.

– Еще чего. Вам завтра в школу обоим. Игорь! – позвала она отца. – Проводи Тихона домой.

– Я только с работы пришел, – отозвался недовольный мужчина.

– Ну тогда я сама. – Поджав губы, мама ушла переодеваться.

– Ой, слушай, я свой портфель забыл, – спохватился Тихон. – Принесешь?

Андрей кивнул и вернулся в комнату. Он обшарил все углы, заглянул под стол, но ничего не нашел.

– А ты где его оставил?

– В твоей комнате же.

– Что-то не могу найти.

Тихон примолк.

– А под диван смотрел? – негромко спросил он.

– А чего ему под диваном делать? – удивился Андрей.

– Дай я посмотрю. – Не разуваясь, приятель вошел в комнату и опустился на колени около дивана. Он вглядывался в темноту поддиванья с десяток секунд, а потом попросил:

– Дай линейку.

Андрей подал ему линейку, и Тиша быстро сунул руку в темноту, поддел за ручку портфель и вытащил. Тот был весь в хлопьях пыли. Тихон выпрямился, они оба повернулись к выходу и увидели, что в дверях стоит отец Андрея.

– Пойдем, я тебя сам провожу, – проговорил он и, еще пару секунд посмотрев на мальчиков, пошел в прихожую обуваться.

Они оделись, и отец буквально вытолкал Тишу в коридор. Когда хлопнула входная дверь, вышла мама.

– Вот обязательно было дождаться, пока я соберусь, и пойти самому, – раздраженно сказала она. Затем, нахмурившись, вернулась к себе, снова надела халат и ушла мыть посуду.

Отец вернулся спустя полчаса и лег на диван.

Ничего особенного в тот вечер не произошло, но Тихон на следующий день пришел в школу еще более хмурый, чем обычно, и весь день отвечал невпопад. Потом вроде бы его отпустило, но замкнутость и некая отрешенность никуда не ушли. И все последующие дни, кроме последнего, он старался уходить до того, как вернется отец Андрея…

«Может, они поссорились? Но из-за чего?»

Напрямую спросить папу Андрей не решался. Он чувствовал, что нужно действовать аккуратно. Подросток не представлял, чем отец мог бы обидеть его лучшего друга, но сама мысль об этом вызывала страх. Буквально окутывала опасностью.

Папа отличался раздражительностью, легко мог вспылить, хотя никогда не был жесток с семьей. Но распространяется ли это на других людей? И почему он все-таки вызвался в тот раз проводить Тишу сам?..

Вопросы, один за другим, повисали в воздухе. Звенели, требуя найти на них ответы. Ответов не было.

День прошел бесполезно. Мальчик не мог найти себе занятие и маялся, не зная, куда себя деть. Вечером вернулись родители, все трое сели за стол. Разговаривать во время еды у них было не принято. Никто не спрашивал «как прошел день» и тому подобное. Отец включил телевизор.

Андрей ковырялся в тарелке с пюре, не особо вслушиваясь в болтовню ведущей, пока мама не кивнула в сторону экрана:

– Поймали наконец-то, значит.

Мальчик поднял глаза и увидел, как двое полицейских выводят на лестницу согнутого в три погибели человека. Тот выглядел безобидно: парень лет двадцати трех, в очках, аккуратно причесанный и похожий на прилежного студента какого-нибудь столичного вуза. Взгляд у него был пустой, светлый и казался бы безжизненным, если бы не плескавшаяся на дне зрачков злоба.

– Надо же, молодой какой, – покачала головой мама. – И уже такая сволочь.

На экране появилась