Путеводитель по венчуру. Начинающим частным инвесторам - Василий Коновалов
Доступ к закрытым корпоративным данным частной компании сам по себе может обеспечить необходимые и достаточные условия для осуществления инвестиции либо отказа от нее. В случае, если актив уже находится в портфеле, такая информация может побудить инвестора быстрее избавиться от него или, напротив, отказаться от идеи скорого выхода из сделки и даже нарастить ее объем.
Наиболее распространенный способ получить внутренние данные – доступ к так называемому data-room компании, то есть к закрытому ресурсу, где публикуется важная корпоративная информация, не доступная публично. Обычно доступ к data-room предоставляют инвесторам, которые имеют для самой компании важное значение. Они могут являться крупными участниками раундов привлечения венчурного финансирования или вторичного рынка (secondary market, или secondaries) со значительным прямым участием в списке акционеров компании. Также инсайдерскую информацию могут получить инвесторы второго круга, состоящие в доверительных отношениях с фондами, имеющими доступ к data-room. Не стану скрывать, моя команда стремится по максимуму использовать многолетние личные связи и контакты на стороне основных организаторов торгов и провайдеров ликвидности вторичного рынка аллокаций – наравне с контактами в крупных фондах и среди топ-менеджеров, фаундеров компаний, по крайней мере в США.
Важная внутренняя информация частных компаний может касаться неожиданно хороших или плохих показателей финансовой отчетности, планов по привлечению новых раундов, оценки бизнеса и сроков выхода на IPO, крупных сделок, получения лицензий и разрешений от регуляторов. Полный список дать затруднительно – специфических кейсов очень много.
Отчасти распространение инсайдерской информации ограничивается так называемыми NDA-соглашениями (Non-Disclosure Agreement – соглашение о неразглашении), которые запрещают распространять непубличные данные. Однако последствия несоблюдения подобных соглашений в ряде случаев несопоставимы с последствиями использования инсайда на публичных рынках. Кроме того, на практике достаточно проблематично отслеживать нарушение NDA. А в некоторых случаях доступ к внутренней информации вообще никак не регулируется.
Таким образом, если нам становится доступна важная закрытая информация о частной компании, это может дать значительные преимущества в сравнении с другими инвесторами, которые такими данными не обладают. Но отсутствие доступа к непубличной информации само по себе не означает, что у нас заведомо более слабые позиции в принятии инвестиционного решения по отношению к другим участникам рынка. В большинстве случаев либо инсайд не влияет существенно на решения инвесторов, так как соответствует ожиданиям других участников и не является какой-то сенсацией, либо данные недоступны никому, за исключением фаундеров и топ-менеджеров компании, которые обычно не представлены на вторичном рынке аллокаций.
Принцип № 16. Состав инвесторов
Помните фразу из культового фильма братьев Вачовски «Матрица»: «Следуй за белым кроликом»?[88] Главный герой, Нео, прочитав ее на экране монитора, сначала ничего не понял, так как никакого белого кролика в поле зрения еще не было. В случае с инвестициями, как в матрице, имеет смысл следовать за «умными деньгами», которые с гораздо большей вероятностью понимают, что они делают. Мы уже рассматривали это понятие и выясняли их отличие от не очень умных. В венчуре поздних стадий и pre-IPO наличие или отсутствие среди инвесторов «умных денег» особенно принципиально.
Напомню, что «умными» принято считать профессиональные инвестиции различных институционалов. Так как венчурный рынок является относительно узко специализированным, значительный пласт «умных денег» здесь отсутствует в принципе. Пенсионные, страховые, эндаумент-фонды не имеют соответствующего мандата, свобода их действий жестко ограничивается инвестиционной декларацией. А вот именами основных мастодонтов венчура желательно располагать. К ним можно смело причислить такие бренды, как BlackRock, Sequoia, Fidelity, Tiger Global, SoftBank, Andreessen Horowitz и еще с десяток международных фондов. Имея дело с локальным венчурным рынком, например, в России, стоит обращать внимание на наличие в капитале крупных местных институционалов с госучастием – ВЭБ, Газпромбанка, «Росатома» и других.
Отсутствие в капитале быстрорастущей технологической компании поздних стадий венчура значимых институциональных инвесторов не может не вызывать настороженность. Мы обязательно должны найти для себя ответ на вопрос: «Если актив настолько интересный и заманчивый с точки зрения получения высокой доходности, то почему в его капитале отсутствуют лидеры сектора «умных денег»?»
Крупные профессиональные инвесторы обладают обширными ресурсами для поиска идеальных объектов для размещения средств. Они не испытывают недостатка в объеме ликвидности, в аналитических мощностях, в доступе к информации, прямом контакте с командами успешных проектов. Какова вероятность, что представляющийся нам очень интересным проект поздних стадий венчура или pre-IPO каким-то фантастическим образом не попал на радары ни одного из крупнейших игроков венчурного рынка?! Такая вероятность будет крайне низкой, если не нулевой. Если лидеры рынка не инвестируют в проект, очевидно, они приняли такое решение осознанно.
Отсутствие в капитале компании якорных именитых инвесторов для меня всегда является жирным минусом. Я начинаю более осмотрительно и даже с недоверием интерпретировать характеристики проекта, составляя мнение по другим принципам. То есть в случае отрицательной оценки по этому принципу для рассмотрения большинства остальных более пессимистичный сценарий для меня становится основным.
В практике международных венчурных инвестиций, особенно на стадиях pre-IPO, большинство известных широкой публике проектов имеют на борту даже не одного, а нескольких крупных институционалов. Когда перед частным инвестором встает проблема выбора и комбинация принципов дает примерно похожий интегральный рейтинг для двух разных проектов, можно копнуть глубже в отношении состава инвесторов.
Необходимо посмотреть, какие фонды лидировали на нескольких последних раундах привлечения капитала. Здесь важна как преемственность, так и проявление конкуренции среди инвесторов. Например, если BlackRock зашел в капитал проекта на раунде D, вряд ли бы он согласился на размытие своей доли из-за отказа от участия в следующих раундах. Важным положительным фактором второго уровня для меня является постепенное увеличение доли крупного якорного инвестора в проекте. Не принципиально, сохраняет ли он далее статус основного лид-инвестора: важен сам факт его участия для защиты своей доли в капитале хотя бы pro-rata.
Постепенное увеличение числа якорных институционалов также является важным положительным признаком, так как показывает наличие интереса к активу в более широком кругу «умных денег». Конечно, не нужно пытаться найти актив, в котором будут участвовать, например, все упомянутые выше игроки. Достаточно двух–трех представителей. Широкое присутствие громких имен в капитале возможно в исключительных случаях, если мы рассматриваем очень большую частную компанию с гигантской капитализацией – уровня SpaceX или Revolut. Обычно гигантам становится слишком тесно при совместном участии в капитале венчурного проекта, в этом случае может
