Герцог для Дианы - Сабрина Джеффрис

Матушка оглядела столовую.

— Если она увидела все эти стулья, то могла и передумать.

И тут, словно в ответ ей, в столовую вошла сестра.

— Мамочка, мне сказали, что ты меня ищешь. Все хорошо?

Беспокойные морщинки на лице матери тут же разгладились.

— Теперь, когда ты здесь, все хорошо. — Она расцеловала дочь в щеки, потом нахмурилась, взяв ее за руки. — Ты совсем замерзла, моя дорогая. Выходила из дома?

— В такой ветреный день? — ответила вопросом на вопрос Рози. — Надо быть сумасшедшей, чтобы выйти на улицу. Я и так потратила два часа, чтобы одеться в полном соответствии с требованиями Дианы к моему облику сегодня. Один шаг за дверь, и ветер уничтожит складки на платье, не говоря уж о моей прическе, которая превратится в воронье гнездо, если не хуже. Как ты думаешь, почему мы решили устроить ужин в доме?

В этом имелся смысл.

— Так где же ты была? — спросил Джеффри. — Тебя никто не мог найти.

— Все потому, что я ходила в оранжерею, чтобы срезать вот это. — Она вытащила из-за спины темно-красный бутон розы. — Само совершенство, не правда ли? Я подумала, ты можешь вставить его в петлицу, как бутоньерку. — Она подошла к нему и взялась за лацкан. — Вот сюда. Будешь смотреться неотразимо. Мне придется ангажировать тебя по крайней мере на один танец, прежде чем другие дамы получат оставшиеся.

Джеффри охватила тревога. Но прежде чем он произнес хоть слово, матушка сказала:

— Не говори глупостей, Рози. Мужчина не может танцевать со своей сестрой. Это против правил.

«Слава богу!» — чуть не произнес Джеффри вслух, но вовремя остановился.

— Извини, кроха. Может, в следующий раз, когда никого не будет поблизости, чтобы осудить нас за танец.

— Теперь иди, моя дорогая, — сказала мать. — Элиза ждет тебя наверху. Надо довести твою прическу до идеала.

Рози засмеялась.

— До идеала, значит? Осмелюсь сказать, ничто в моей внешности никогда не доводилось до идеала. Хотя волосы, конечно, нужно укротить, прежде чем я появлюсь перед гостями.

Джеффри уже собрался сделать ей комплимент, как она стремительно вышла из комнаты.

— У нас есть оранжерея? — спросил он мать.

— Разумеется, — быстро ответила та, явно думая о чем-то своем. — Разве не у всех герцогов они есть?

— Не знаю. Не встречал пока других герцогов. Думаю, они скрываются в своих особняках от орд женщин, которые хотят сделать из них любовников или женить на себе. — Джеффри покачал головой. — Знаешь, что за несколько последних недель каждый раз, когда я прихожу на собрание, какой-нибудь пройдоха обязательно старается познакомить меня со своей сестрой, кузиной или даже матерью. Сколько же мне лет, по их мнению?

Задумчиво глядя в пространство, мать ничего не ответила.

— Мне кажется, у нас в оранжерее нет роз. Пожалуй, схожу и проверю.

— Подожди минутку, матушка. Который час? — Он вытащил из кармана свои любимые часы, которые дед подарил ему на совершеннолетие. — Прекрасно! У нас есть еще час, так что у тебя хватит времени заняться охотой на розы, а мне — выпить виски. — «А у Дианы есть время, чтобы переодеться».

Во всяком случае, он на это надеялся. Ему вовсе не хотелось, чтобы настойчивость, с какой он просил ее присоединиться к ним за ужином, доставила ей лишнее беспокойство из-за того, как проходит вечер.

— Ничего, — сказала мать. — Посмотрю на розы, когда ужин закончится. Не уйдут же они из оранжереи на собственных ногах.

— Это правда, — засмеялся он в ответ.

Следующий час Джеффри провел в блаженном одиночестве у себя в кабинете. Никто из слуг не осмеливался побеспокоить его здесь, и никто, кроме матери и Дианы, не знал, где он сейчас. Все-таки есть что-то в том, чтобы быть герцогом. По крайней мере, ему были ниспосланы моменты спокойствия, особенно в особняке таких размеров. В Ньюкасле они жили в прекрасном доме, но гораздо менее просторном, так что о тишине там можно было лишь мечтать.

Наверное, поэтому мать постоянно интересовалась, когда они переедут из Ньюкасла в герцогское поместье Касл-Гренвуд, которое располагалось в Йоркшире на реке Уз. И он всегда отвечал: «Когда Рози выйдет замуж». Но, возможно, переезжать придется раньше — чтобы успеть произвести впечатление на тамошнее общество, прежде чем слухи из Ньюкасла приползут за ними по пятам.

Раздался стук в дверь его кабинета. Джеффри вздохнул. Должно быть, настало время ужина.

— Входите, — крикнул он. Это оказалась Диана. Но такой Дианы он еще никогда не видел.

— Ваша матушка отправила меня за вами…

Она замолчала, когда Джеффри вскочил с места и, не сумев ничего с собой поделать, откровенно уставился на нее. Золотистое платье сверкало даже при свете свечи, превращая ее в богиню. Короткие пышные рукава едва держались на плечах, а черная отделка лифа, казалось, еще подчеркивала округлость ее грудей. Так просто было бы спустить рукава вниз с ее плеч и освободить груди из плена, чтобы…

Дьявол! Надо было перестать разглядывать их, разинув рот, но он едва мог сдержаться. И возбуждения своего сдержать тоже не мог, что было непозволительно. Он торопливо перевел взгляд на ее темно-рыжие локоны, которые по какой-то причине привлекли его внимание к ее полным, сочным губам. Ему с такой силой захотелось поцеловать их, что он даже ощутил их вкус. Ее вкус.

— Это платье подойдет? — нервно спросила Диана, потому что он продолжал молчать.

— Более чем, — все, что удалось ему выдавить из себя. Когда она нахмурилась, Джеффри торопливо добавил: — Вы так же прекрасны, как та, чьим именем вас назвали. — «Ты украла мое дыхание. Ослабила мою решимость. Ты для меня опаснее, чем падающий мост».

Нет, он не должен говорить этого вслух! Она воспримет его слова как поощрение.

Теперь она смотрела на него с недоумением.

— Меня назвали в честь нашей двоюродной бабки Дианы.

— Я имел в виду тезку всех Диан — римскую богиню охоты.

Она застенчиво улыбнулась.

— Мне бы в голову не пришло, что вы знаток античности.

— Я ведь Академию закончил, помните? И получил там кое-какие знания, помимо математики или физики. А еще в кабинете моего отца довольно долго висела отлично написанная картина с купающейся Дианой. Вы с нею могли бы быть близняшками.

Она приподняла бровь.

— Дайте-ка угадаю — она была полуобнаженной.

— Вовсе нет. Она была полностью обнаженной. — Джеффри усмехнулся. — Что моя мать по какой-то причине считала абсолютно возмутительным.

— Какой сюрприз! — Казалось, она прилагала все силы, чтобы не рассмеяться. — Припоминаю, что у моего отца в кабинете висит нечто