Злая королева причиняет добро - Диана Дурман

Хильда оказалась куда более осмотрительной в выборе слуг. Она не верила словам, не верила поступкам –преданность, как и страх стали для неё ненадежными спутниками – потому что Хильда лучше других умела ткать паутину изо лжи. Поэтому Злая Королева полностью доверяла только магии.

Опоить, проклясть или связать заклинанием – вот её стезя. Мысль ударила, словно молния: Хильда не просто так окружила себя исключительно нечеловеческими слугами. Нет, она не доверяла им больше, чем людям, она вселила в них преданность с помощью магии, тем самым отрезая для нечисти и нежити любую возможность для предательства их госпожи.

Вот только если Злая Королева настолько перестраховалась, возникал куда более интересный вопрос….

Почему зеркало об это ничего не сказало? Хотело лишний раз запугать меня? Страх оказаться разоблаченной кого угодно будет держать в удобных для знающего тисках.

Или же, быть может, он сам не в курсе того, что творится в башне на самом деле? Мне ведь до сих пор неизвестно на что способен призрак из зеркала и кем он являлся при жизни. Чего не скажешь о Хильде. Такая перестраховщица точно знала, кто у неё в подчинении. Иначе Злая Королева не стала бы держать зеркало и свой гриммуар в разных комнатах.

Вопросы накатывали, как бурные волны, – но тут так некстати явился призрак, и все мысли разлетелись, словно брызги.

Я скорее почувствовала, чем увидела его приближение. Будто зная, где он бесшумно выплывет, взгляд сам собой устремился в стену. Из-за чего стоило призраку и, правда, появиться там, как он едва заметно вздрогнул, явно не ожидая, что ему не удастся застать меня врасплох.

Правда, уже миг спустя, на его лице расползлась тёплая улыбка, и он кивнул в сторону покоев, намекая, что нам пора поговорить. Окутанное магией зрение успело вернуться в норму, потому меня внизу больше ничего не держало.

– Как всё прошло? – первым делом спросило зеркало, едва мы оказались у его темницы.

– Сносно, – ответила я как можно спокойнее. Не стоило выдавать своих настоящих эмоций. Всё же вдруг мой “союзник” не в курсе природы совсем не милых помощниц Хильды. – Как ты и советовал, я больше слушала, чем говорила. А вопросы задавала осторожно. Благодаря этому удалось выяснить, что королевству грозят неурожаи из-за засухи, а в одной из деревень начала распространяться болезнь.

– Хорошо, – безжалостно выдало зеркало, чем укрепило меня в подозрениях на его счёт. Ведь это мне положено относиться к местным, как к буквам на бумаге. Для призрака все они должны быть живыми людьми. – Теперь надо сделать так, чтобы жители стали винить во всём этом тебя.

– Уже сделала. Даже магию использовать не потребуется, – ответила я и чтобы мои ответы не выглядели подозрительно сухо, с ухмылкой добавила: – Видел бы ты, какой благодатной почвой стала ненависть к Хильде. Одно “случайно” оброненное слово любимой принцессой…., то есть королевой Анникой, и уже через час весь дворец гудел о том, что это проделки злой мачехи их правительницы. Ни у кого даже сомнения в этом не возникло.

– Славно, – похвалил меня подозрительный помощник. После чего принялся рассуждать: – И ману сэкономили, и теперь, как только появятся первые жертвы, твои запасы отрицательной кармы начнут пополняться. В прошлый раз Хильде пришлось усугублять королевские невзгоды заклятьями. Лишь после этого народ стал обвинять её. Мы же просто будем пользоваться несчастьями, коих автор и без Злой Королевы щедро расписывал людям Итэлла. Главное при каждой прогулке во дворец не забывай подбрасывать дров в этот очаг ненависти.

Видя такое безразличие к чужим страданиям, я резче нужного бросила в ответ:

– Знаю, можно не повторять.

Зеркало помедлило секунду – ровно столько, чтобы по стеклу пробежали кровавые прожилки. Затем на его губах расплылась усмешка.

– О-о, у кого-то ведьмины зубки прорезались? – Голос звучал сладко, как отравленный мёд. – Смотри не слишком увлекайся, а то можешь раствориться в той, кто тебя так пугает.

После этих слов красивое, но холодное лицо в зеркале исчезло, оставляя меня переваривать его слова. Или, по крайней мере, так должно было ему показаться.

Несколько дней назад меня бы задели и испугали его высказывания, но теперь…. теперь они рождали ещё больше сомнений.

Побывав в другом теле, я кое-что для себя поняла. Пусть и пробыла всеми любимой Анникой лишь несколько часов (после чего дражайшая падчерица снова уснула проклятым сном) мне было… неспокойно. И возможность оказаться разоблачённой была не при чём.

Залы, наполненные светом и ароматов свежих цветов, улыбчивые люди, искрение приветствовавшие свою госпожу, и тепло солнца казались фальшивыми. Часть меня цеплялась за образ Анники – за этот согревающий, солнечный мир, где тебя любят просто за существование. Но вот другая, более тёмная часть, с усмешкой отмечала: в башне, где каждый меня боится, по крайней мере, нет места предательству.

Да, здесь и воздух тяжелее, и существа, что окружают меня, у любого нормального человека вызовут ужас, но здесь я чувствовала себя куда как защищеннее. Даже подозрения насчет призрака не так тревожили мой покой. Тем более если под рукой был… гриммуар. Чувство полной безопасности было слабое, но вполне ясное.

На глаза снова попалась паутина и от мысли насчёт их обитателей вызывали стойкое отвращение. Да, я ненавижу этих тварей, но…. если они – единственное, что действительно защищает меня – может, стоит потерпеть?

И чтобы убедиться в том, что проклятые гусеницы должны и дальше отравлять мою жизнь здесь, я отправилась в единственное место, где сама могла найти хоть какие-то ответы. Без туманной обёртки или глазури из интриг.

Сердце башни приветствовало зеленоватыми огоньками, что вспыхнули ярче при моём появлении.

Шорохи в стенах стали громче – будто мыши, испуганные моими шагами, торопливо забивались в щели как можно глубже. Воздух пах прелыми листьями, хотя за небольшим окном совсем не наблюдалось осенних красок, и чем-то кисловатым, словно в углах затаилась плесень, впитавшая в себя тёмные заклятья. Даже тени от свечей дрожали иначе – не просто колыхаясь от сквозняка, а будто старались уползти прочь от чего-то невидимого. Лишь гриммуар оставался все же так могильно холоден и тих.

Однако стоило мне протянуть руку и коснуться переплета, как гриммуар подобно живому созданию сам распахнулся, открывая передо мной пустой лист. Вот только таким он оставался недолго. Страницы вздыбились,