В паутине предательств - Адриана Белоусова

Дверь пронзительно скрипнула, и Лейф осторожно переступил порог. Все его чувства обострились до предела. Он ощущал себя хищником, под пристальным взглядом охотника, готовым в любой момент ощутить тонкое лезвие кинжала, которое вонзится в его плоть. Стараясь двигаться непринужденно, он зажег свечи и притворился, что не заметил легкий шорох возле изголовья кровати. Намеренно повернувшись спиной, вытащил из ножен кинжал.

Когда обернулся, она бросилась на него, как дикая кошка. На долю секунды Лейф увидел, как в ее руке блеснуло лезвие ножа. Он успел увернуться от удара, второй раз ему повезло меньше. Резкая боль царапнула ему грудь, испортив новую рубашку.

– Я тоже очень рад тебя видеть, Нола, – проговорил Лейф, глядя на девушку. Она была одета во все черное, светлые волосы гладко зачесаны назад и убраны в пучок.

– Это ненадолго! – с уверенностью проговорила Нола. В ее глазах полыхал пожар ненависти. Она была готова пойти на все, лишь бы убить его. – Тебя заждались в аду, Дамьян!

– Туда я даже с тобой не готов отправиться, любовь моя, – насмешливо протянул Лейф. Лицо Нолы исказила брезгливая гримаса. Ну, конечно, его страсть для нее – сильнейшее оскорбление! – У меня еще дел по горло. Сходи одна как-нибудь.

Нола оказалась рядом в один момент, Лейф даже не понял, как. Его тело среагировало быстрее, чем разум. Он успел ударить девушку первым. Кинжал отца, который он прихватил из кабинета, легко вошел в грудь Нолы. Она охнула, и Лейф ощутил, как его пальцам стало горячо от ее крови. Он подхватил ее, не давая упасть на пол, поднял на руки и положил на постель. Она жадно старалась вдохнуть, на бледно-розовых губах появились алые капли крови. Лейф провел рукой по ее волосам, не сводя глаз с лица Нолы.

– Как ты нашла меня? – спросил он.

– Твои друзья тебе не друзья… – прохрипела Нола и закашлялась. Ее взгляд стал стеклянным, и грудь, опустившись, больше не поднялась.

– Нола, – тихо позвал ее Лейф. – Нола…

Он коснулся ее щеки, оставляя на белой коже алые следы. Мертвой, она была так же прекрасна, как и живая. Лейф не мог перестать на нее смотреть, понимая, что больше никогда не увидит ее.

– Я люблю тебя, – прижавшись щекой к ее холодной щеке, прошептал Лейф, зная, что она уже этого никогда не услышит.

Он поцеловал ее в лоб, а потом в последний раз приник губами к ее губам, понимая, что больше не позволит себе полюбить кого-то так же, как ее.

Стук в дверь заставил Лейфа вздрогнуть. Он вскочил на ноги и спешно задернул полог, скрывая Нолу. Ему не хотелось, чтобы о ночном происшествии узнала Кордия. Подойдя к двери, он чуть приоткрыл ее и увидел Дора.

– Я слышал голоса, – сказал герцог. – Неужели у тебя гости?

– Можно и так сказать, – жестом приглашая Дора войти, глухо ответил Лейф и отдернул полог, показывая герцогу Нолу. – И мне очень интересно, кто ее сюда пригласил.

Глава 34. Ненавистный призрак

Мариан чувствовал себя слугой. Ему никогда не приходилось решать столько проблем, не относящихся к магии: искать временное жилье, лошадей и карету для поездки, посыльных для писем, слуг. И на все это еще нужны были деньги, а их с каждым днем становилось все меньше. Он уже продал камни из личных запасов. Порадовался, что взял их с собой в крепость, и тут же расстроился, что нужно было брать больше.

Добравшись до старого замка герцога де Брата, Мариан позволил себе немного расслабиться. Ему очень хотелось отключиться от реальности, забыться, но вино его не брало. От него только кружилась голова и было жарко. Доев ужин, он взял бутылку и выбрался в сад. Там было ветрено и сыро. Накрапывал дождь. Гастон, сидевший на его плече, начал нервно размахивать крыльями. Ему не нравилось мокнуть, да и настроение хозяина, видимо, тоже.

Добравшись до ветхой от времени беседки, Мариан смахнула с сиденья опавшую листву и сел. Поставил бутылку на небольшой столик и откинулся назад. Сырость начала забираться под одежду и холодить кожу. Где-то пьяный влюбленный пел о том, что милая разбила ему сердце и теперь он как мертвец, хоть здоров и силен. Чародей подумал, что чувствует себя так же, и не мог отделаться от ощущения, что это навсегда, хотя понимал, что нет ничего обманчивей двух вещей: «всегда» и «никогда».

Он не ожидал, что смерть Делоры разобьет ему сердце, не думал, что эта храбрая и гордая девушка настолько важна для него, пока в ее тело не вонзились десятки вражеских стрел. Она умерла, прежде чем он попытался спасти ее. Мариан схватил бутылку и сделал большой глоток вина. Вытер рот тыльной стороной руки и подавил вздох. Он не должен был просить ее о помощи, он мог бы справиться со всем сам, тогда Делора была бы жива. И у них был бы шанс быть вместе, узнать друг друга лучше.

Мариан вытер щеки, влажные то ли от дождя, то ли от слез. Он не понимал, за какой грех должен снова переживать потерю любимой женщины.

– Ты, правда, хочешь это узнать? – прозвучал мягкий голос, больше похожий на шелест листвы. Талика появилась неожиданно, или Мариан был сильно пьян и не заметил ее приближения.

– Подслушивать неприлично, – равнодушно бросил чародей.

– Я – призрак, и не могу этого сделать, но я считываю волны, которые от тебя исходят. Это нельзя назвать подслушиванием, – возразила Талика и уселась на край столика. Темные волосы окутывали ее плечи, словно плащ. Мариану захотелось отодвинуться от нее подальше.

– Мне все равно, как ты это называешь, – холодно произнес он и снова приложился к бутылке.

– Ты ошибся, когда попросил Кордию снять с тебя приворот, – обиженно проговорила Талика. – Это было очень больно. Как ты понимаешь, я не могла оставить это просто так.

Мариан с яростью наотмашь ударил ее бутылкой по лицу. Талика взвизгнула и рассыпалась на сотню серых пылинок. Чародей, тяжело дыша, не сводил глаз с небольшого облака, повисшего перед ним в сумраке. Поймал себе на мысли, что, будь Талика живым человеком, он поступил бы так же. Похоже, он становится монстром. Это немного остудило его. Он отшвырнул бутылку в сторону и поднялся.

– За это я тоже выставлю тебе счет, –