В паутине предательств - Адриана Белоусова

– А отец? – рассматривая мечи, висящие на стене, спросил Лейф.

– Он любил путешествовать, ему больше нравилось видеть все своими глазами, чем узнавать с чужих слов. Мы часто выбирались в гости как к соседям, так и в места, далекие от дома. Отец вел переписку с другими королями и с их окружением, и они приглашали его к себе. У него был талант располагать к себе людей.

– Это его портрет? – спросил Лейф, жадно вглядываясь в лицо темноволосого юноши, одетого в зеленый камзол и гордо восседающего на коне. Дор кивнул. – Сколько ему здесь лет?

– Четырнадцать. Он не сильно любил позировать.

Лейф попятился, чтобы лучше рассмотреть портрет. Ему было жаль, что он никогда не сможет поговорить с отцом, узнать, какой у него было голос. До этого момента он даже не понимал, как сильно ему этого не хватает. Он привык к тому, что ненавидел своего отца, а оказалось, ненавидел чужого человека, и теперь ему до дрожи хотелось узнать о тех, чья кровь в нем течет.

– Это его оружие? – спросил Лейф, указывая на ножны кинжала, украшенные драгоценными камнями.

– Меч принадлежал деду, он был с ним на войне. А кинжал – это его подарок отцу на совершеннолетие. Отец им почти не пользовался, считал излишне вычурным и даже вульгарным для себя.

– Ты по этой же причине не стал им пользоваться?

– Последний раз я был здесь, когда мне было двенадцать и отец был еще жив. А потом у меня не было никакого желания ехать сюда, – признался Дор.

– Я могу его подержать? – спросил Лейф и разозлился на себя за этот вопрос. Ведет себя, как дурак!

– Я не могу тебе этого запретить, – холодно сказал Дор, скрестив руки на груди.

– Но и не хочешь делиться со мной памятью об отце, – усмехнулся Лейф. Он подошел к стене, где висел кинжал, и осторожно снял его. Вытащил клинок из ножен и провел пальцем по холодной стали. Посмотрел на портрет отца, представив себе, как он держит этот клинок, и это получилось так ярко, что он вздрогнул, испугавшись своего воображения. – В любом случае ты всегда будешь превосходить меня в этом: ты знал отца лично, а я – нет, и у меня никогда не будет такого шанса.

– Я все еще не могу принять того, что ты – часть моей семьи, – глухо произнес Дор и направился к двери. Лейф продолжил любоваться кинжалом, радуясь, что остался в кабинете один и может хотя бы так представить, что он наедине с отцом.

* * *

Ужин был скромным. Мариан привел из ближайшей деревни несколько крестьян, которые занялись кухней и приведением замка в порядок. У них же он купил мясо и хлеб. Дор принес из погреба старое вино и, попробовав его, нашел его превосходным. Кордия, кутаясь в плащ, попросила посильнее разжечь камин: ей было холодно. Лейф молча наблюдал за остальными.

Стол им накрыли в просторной столовой, больше походившей на зал для танцев. Посреди стоял широкий дубовый стол, вместо стульев были лавки.

Мариан сам разлил им по бокалам вино.

– Пусть приумножится наша удача и будет верным благополучие! – торжественно произнес чародей, приподняв полный до краев бокал.

– Да будет так! – проговорили остальные, и раздался звук звон бокалов.

Лейф сделал несколько глотков и мысленно согласился с Дором: вино и правда было хорошее.

– Кстати, – нарезая мясо, проговорил Лейф. – Дор, ты так и не сказал, что у вас за конфликт с Севером.

Дор перестал жевать и отложил в сторону вилку. Проглотил еду и посмотрел на Лейфа.

– Он убил моего лучшего друга. И сделал это только для того, чтобы показать свое превосходство.

– Надеюсь, ты отомстил ему? – осведомился Лейф, продолжая есть.

– Мне было двенадцать, – медленно проговорил Дор. – Все, что я мог – лишь горько сожалеть о своей утрате. Север был старше на три года. Его отец уже передал ему власть и корону, он был тяжело болен и хотел научить сына всему, прежде чем умрет. В дело вмешался мой отец, и Север был вынужден принести извинения, но это была издевка: он ни о чем не сожалел даже для вида: ведь Ян был всего лишь сыном прислуги, для него он был пустым местом. А я вырос вместе с Яном, мы много времени проводили вместе.

– Дор, это ужасно, – воскликнула Кордия. – Мне очень жаль, что такое случилось.

– Какой тьмы мы тогда едем к этому уроду? – сказал Мариан, наливая себе еще вина. – Дор, ты ведь понимаешь, что он продолжит в том же духе?

– Понимаю.

– Мы можем поискать других союзников, – медленно проговорил Лейф. Герцог удивленно посмотрел на него.

– Вот только не нужно меня жалеть! – тут же вскипел Дор.

– Да какая тут жалость? – развел руками Лейф. – Север ненавидит тебя, мы потратим больше времени на разборки, чем на то, ради чего едем. Он не уступит тебе ни в чем, тем более узнав про людей Йона. Уверен, он был готов на многое, чтобы вернуть этих людей себе, а теперь они с тобой.

– Поддерживаю! – горячо проговорила Кордия.

– Север уже ждет нас, – вздохнул Дор, – и передумать теперь будет не вежливо. Мы можем хотя бы узнать, какое у него предложение.

– Клянусь, оно тебе не понравится! – постарался заверить его Лейф. – И ты будешь проклинать тот момент, когда тебе не хватило мужества передумать!

Ужин они закончили в молчании. Дор поднялся первым и ушел наверх. Лейф слышал, как тот поднимается по каменным ступенькам.

– Пойду спать, – вставая, сказала Кордия.

– Приятных снов, моя королева! – развязно улыбнулся ей Мариан и отсалютовал бокалом. Он был уже изрядно пьян, щеки покраснели, а глаза, черные, как тьма, лихорадочно блестели.

– Пойдем, я провожу тебя, – вызвался Лейф. Он хотел взять Кордию под локоть, но она отодвинулась, не спеша прошла вперед и, придерживая юбки, стала подниматься по ступенькам. Держась чуть поодаль, он проводил жену до ее комнаты. На пороге она задержалась и обернулась к нему.

– Ты что-то хотел? – спросила она, и Лейф уловил тревожные нотки в ее голосе.

– Пожелать тебе спокойной ночи, дорогая, – сказал Лейф и, подойдя к Кордии, поцеловал ее в лоб. Она ничего не ответила, нырнула в свою комнату и закрыла дверь на засов.

* * *

Лейф уловил ее запах, едва подойдя к своей спальне: мягкий, манящий, словно самое сокровенное желание. Он замер, чувствуя, как бешено бьется его сердце. Уняв дрожь в теле, прислушался. Где-то завывали сквозняки, извечные спутники старых замков.