В паутине предательств - Адриана Белоусова

– Может, ты преувеличиваешь? – осторожно спросила Кордия. Она подумала, что, возможно, он ревнует и боится внимания других мужчин после того, что случилось с графом Локк, но не решилась поднимать эту тему.

– Я бы хотел, чтобы это было именно так, но нет.

– Я приехала с тобой, мы гости этого человека. Не думаю, что он такой дурак, чтобы причинить мне вред, – неуверенно проговорила Кордия.

– Пусть рядом с тобой все время кто-то будет. Обещаешь? – гладя Кордию по волосам, вкрадчиво проговорил Лейф.

– Хорошо, – успокоила его королева. – Как думаешь, Север…

– Давай не будем о политике, – поморщился Лейф. – Я за сегодняшний день сыт ей по горло.

Кордия промолчала. На деле ей многое хотелось обсудить с Лейфом, особенно его внезапное решение женить Дора, но, посмотрев на черноту под его глазами, решила, что эта беседа вполне подождет до утра. Для нее самой за день было слишком много впечатлений, а от мысли, что Дор станет чужим мужем, до сих ныло под левым ребром.

Лейф поцеловал ее в шею и мягко прикусил зубами мочку уха. Кордия вздрогнула, чувствуя, как ее кожа покрывается мурашками.

– Ты можешь сегодня быть со мной?

– Если я скажу «нет», ты остановишься?

– Да, но из твоей постели не уйду, – твердо проговорил Лейф, выжидающе глядя на Кордию.

– Я очень устала, – призналась Кордия, – и просто хочу отдохнуть.

Уголки губ Лейфа нервно дернулись, и она замерла. Король резко поднялся, и по телу Кордии пробежал легкий сквозняк. Она приподнялась на локтях, глядя, как муж раздевается. Раны, нанесенные графом Локк, заживали, оставляя розовые рубцы. Заметив ее взгляд, Лейф задул свечи и нырнул под одеяло. Кордия лениво проделала то же самое. Несмотря на усталость, спать ей не хотелось. Она вспоминала события дня, пытаясь найти в них те моменты, когда Север смотрел на нее по-особенному, но не смогла. Возможно, это все-таки воображение Лейфа сыграло с ним злую шутку.

Кордия посмотрела на мужа. Он лежал на спине, заложив руки за спину и смотрел в потолок. Она не знала, злится он на нее за отказ или нет: ей было все равно. Свернувшись калачиком у него под боком, она, сама того не ожидая, уснула.

* * *

Утром Кордия проснулась одна. Лейф оставил ей записку, что они вместе с Дором едут осматривать охотничьи угодья короля. Это показалось ей немного странным, ведь планировалась верховая прогулка в парке. Допустив, что она чего-то не поняла, Кордия попросила принести плотный завтрак и привести ее в порядок. Ее очень развлекало зеркало, от которого, живя в Аталаксии, она отвыкла. Смотреть на себя было непривычно, но приятно. С легким стыдом королева поняла, что ей нравится, как она выглядит.

Люси помогла ей облачиться в платье нежно-сиреневого цвета с небольшим декольте и длинными рукавами с кружевной оборкой, убрала волосы в высокий пучок и украсила их цветами.

Резкий стук в дверь прервал их милую болтовню. Кордия вдруг поняла, как в последние месяцы ей не хватало женского общества. Она все еще настороженно относилась к девушке, ища в ее поведении какой-нибудь подвох.

Люси бросилась открывать. Кордия бросила взгляд в зеркало и в отражении увидела, как Север переступает порог ее комнаты. Ей показалось, что он заполнил собой все пространство. Она поднялась, приглаживая юбку.

– Королева Никандра, – с почтением проговорил Север, целуя ей руку.

– Ваше величество, – мягко проговорила Кордия, хотя в душе у нее началась паника. Что, если Лейф прав? – Мне казалось, что вы с моим мужем и его братом сейчас в охотничьих угодьях.

– Присоединюсь к ним позже, – улыбнулся Север. – Хочу пригласить вас прогуляться.

– Я обещала мужу никуда не выходить без него, – сказала Кордия, ощущая неловкость. – Прошу прощения, что не смогу составить вам компанию.

– Вы лишаете себя возможности пообщаться со мной наедине, – тихо произнес Север и шагнул к ней.

– Быть может, я сознательно отказываюсь? – хрипло проговорила Кордия. – Все самое важное вы можете сказать мне при моем муже. У нас нет тайн.

– И вам не интересно, какое решение я принял? – глядя Кордии в глаза, спросил Север, а потом обернулся к Люси и рявкнул: – Выйди вон!

– Люси останется, – спокойно сказал Кордия и вдруг вспомнила Мину, которая поплатилась жизнью за то, что выполняла приказ герцога не оставлять ее.

– Не люблю говорить при слугах, – сказал Север и опустился в кресло. Кордия села на стул с высокой спинкой и положила руки на колени. – Мне казалось, вы свободны в своих порывах, а вы, оказывается, послушная жена.

– С каких пор это осуждается? – улыбнулась Кордия.

– С тех пор, как я увидел вас, – Север подался вперед и взял Кордию за руки. – Вы ведь хотите, чтобы я оказал помощь вашему мужу?

– Я хочу, чтобы вы ушли, пока не стало слишком поздно! – решительно сказала Кордия и поднялась. Север не стал ее удерживать.

– Вы все равно никому не расскажете о нашем разговоре, – уверенно произнес Север. – Вы же не станете рисковать жизнью своего мужа. Зачем столько суеты, Никандра?

Кордия хотела ответить что-то умное, чтобы осадить короля, но в голове от волнения было пусто. От частого сердцебиения вспотели руки. Она посмотрела на Люси, которая испуганно наблюдала за происходящим, и кивнула ей на дверь, надеясь, что та сообразит, что делать дальше.

– Вы угрожаете мне, чтобы получить мое расположение… – начала Кордия. Север перебил ее:

– Просто у нас мало времени, – взяв Кордию за плечи, сказал он и прежде, чем она успела среагировать, поцеловал ее в губы.

Глава 36. Свадьба

Лейф никогда не отличался человеколюбием и к людям относился с презрением. Не то чтобы он считал себя лучше них, просто они его раздражали своей глупостью, жестокостью и недальновидностью, да и просто самим фактом своего существования. Он научился абстрагироваться от этого состояния и даже притворяться дружелюбным, когда ему это было выгодно.

Севера он возненавидел сразу. И несмотря на то, что внешних черт с Климентом у того было мало, он видел их в жестах, в манере говорить или кривить губы. А еще он кипел от ярости, видя, с каким бесстыдством Север смотрит на его жену. Ему пришлось то и дело напоминать себе, зачем он сюда приехал, и это немного помогало ему остудить пыл. Ко всему прочему, он нервничал из-за метки, и переговоры превратились для него в настоящее