Пирог с корицей - Аля Гром
Помешала отвар ложкой и вдруг, к её изумлению, отвар стал темно грязным!
Она процедила его через тонкий кусок ткани и вот — лежит ее золотиночка, чистая, словно роса на траве, сияет и переливается.
«Чудо-расчудесное! Спасибо вам, светлые боги, что помогли и подарили мне эту идею!» Схватив золотинку, она тут же помчалась к Александру.
— Получилось! — закричала она радостно, — все получилось! Потом аккуратно, едва дыша, понесла золотинку к парню. И она, словно бабочка, вспорхнула с пальцев Ярмилки и втянулась на свое место, радостно побежала по своему старому пути, сияя и выделяясь на фоне грязных подруг. Этакий маленький маячок света, среди грязи и темноты.
— Да, получилось то, получилось, да только вот сколько ж их здесь!? — печально вздохнула Ярмилка и присела рядом с Александром, а потом поведала ему обо всём, что произошло.
— Так что, — закончила она свой рассказ, — помочь можно, да только долго всё это очень. Каждую вытащить, в отваре помыть, да на место положить. Сам понимаешь, времени на это много нужно, а моя мать меня просто так к вам не отпустит. Сейчас лето, траву собирать надо, — вздохнула Ярмилка печально. Пожалуй, это был первый раз, когда она думала с печалью о прогулке в лес.
Парень внимательно выслушал ее монолог.
— Скажи, а если моя мать договорится с твоей, ты сама-то захочешь мне помочь? Это ведь долго и, — Александр замялся, — они же руки обжигают, сам видел, как шипела она в твоих руках, будто уголек. Захочешь из-за меня-то мучится?
— Да я-то ничего, справлюсь, — улыбнувшись, махнула рукой Ярмилка, — Главное, чтобы мама отпустила. А сейчас приготовься, будем следующую доставать. Матушка твоя как раз отвар новый готовит.
Весь вечер Ярмилка вновь и вновь повторяла процедуру: опустить руки в холодную воду, заморозить их, а после достать золотинку у Александра, помыть в отваре и вернуть обратно. Целых десять штучек успела она отмыть, пока хозяйка дома сказала, что всё, трава в пакете закончилась.
Солнце на улице давно село, когда Ярмилка вернулась домой. Хорошо, что матушка с сестрой в отъезде, и некому было поругать её за поздний приход. Но и дома, вместо того, чтобы идти спать, она стала складывать по пакетам отвар, так хорошо очистивший золотинки. Закончив трудится рано утром, на заре, собрав около ста пакетов, Ярмилка вздохнула:
«Этого хватит, чтобы очистить примерно половину! Ну а после еще травы нужной соберу, да насушу, тем более, что некоторые травы, которые нужны для этого состава только через месяц в силу войдут. Надеюсь, у Александра будет этот месяц!»
Едва она сомкнула глаза, как тут же во дворе послышался шум — мать с сестрой вернулись. Ярмилка, зевая и потягиваясь вышла им на встречу.
— Ишь ты, соня какая! — рассерженно протянула мать, — Ты почему до сих пор здесь? А кто в лес за тебя пойдет? Соседи?
— Иду, матушка, иду, — закивала Ярмилка, — сейчас косу переплету и сразу пойду.
Но пока она умывалась к ним в гости пожаловала мать Александра. Уж не известно о чем они там шушукались, да сговаривались, но было видно, что мать Ярмилки в накладе не осталась.
— Бери, Ярмилка, отвар, который вчера готовила, да неси его к Лукерьи в дом. Будешь ее мальцу заваривать, и на подхвате у хозяйки быть. Сама она не справляется, но и мы чай не звери, чего соседям новым-то не помочь, верно?
Ярмилка удивленно поглядела на мать, но потом заметила мешочек с монетами, которая та старательно прятала в руке за спиной.
— Надолго ли, матушка? — дрогнувшим голосом спросила Ярмилка. Вот вроде она и сама хотела помочь Лукерье с сыном, а сегодня получается, что ее в услужение продали. Обидно…
— На месяц пока, а там посмотрим, как ты себя покажешь. Да ты иди, иди, не бойся. Люди они хорошие, не обидят. Хоть чему-то по хозяйству научишься, — пробормотала женщина и добавила еле слышно, — пока за тебя в три дорога дают, так и трава подождет.
— Слышь, Ярмилка, мы на полное проживание с Лукерьей договорились, закуток тебе выделят, кормить будут. А в воскресенье, в выходной, домой приходи. Чай, трава сама себя не заготовит. Дома тоже работать надо.
— Хорошо, матушка, — покорно кивнула Ярмилка, глотая слезы, — как велите, так и сделаю. Она медленно пошла к своему сундуку и стала перекладывать вещи в сумку. Взяла пару сарафанов, смену исподнего, полотенце. Решившись, достала чистую тряпку и тщательно завернула новые книги, надеясь, что Лукерья не будет против ее чтения. Потом, подумав, положила и свою самую первую книгу — сборник сказок.
«А вдруг, Александру будет интересно их почитать? И это отвлечет его от плохих мыслей! — кивнула она себе».
Складывая книги невольно вспомнила Сэма и тут уж не удержалась, и дала волю слезам. Ах, как же ей сейчас нужна была его поддержка! Только он смог бы найти правильные слова, приободрить и даже рассмешить. Но его больше нет. Или… или она ему надоела? Простая деревенская девушка.
«А может ему уже и принцессу нашли? — грустно размышляла Ярмилка, — Может он обручился? И его невеста не разрешает ему больше общаться с ней, с простой травницей?»
Нет, Ярмилка, конечно, никогда и не думала, что Сэм может стать ей кем-то больше, чем другом. Она прекрасно понимала их разный уровень. И даже возможность стать королевским лекарем не сильно увеличивала её шансы на его сердце.
«Нет, об этом я и не думала и не мечтала. Но все же так обидно потерять его, что сердце просто разрывается на кусочки. А тут еще это…»
— Ну-ну, милая, чего ты слезы льешь? — сказала Лукерья, забирая ее сумку с вещами, — всё будет хорошо, — добавила она, обнимая девочку другой рукой, — а спасешь моего… сыночка, так проси, чего хочешь. Ты не смотри, что мы в бедном доме поселились, — продолжала она тихонечко нашептывать Ярмилке на ухо, ведя к своей избе, — денег-то нам хозяин моего Александрушки ой как много оставил. Да на кой они мне, если парень помрет? Женщина неожиданно всхлипнула, и Ярмилке вдруг стало по настоящему ее жалко и она уже не сдерживаясь, зарыдала во весь голос.
— Не помрет, Лукерья, не помрет! Вылечим, — сквозь всхлипы покачала она головой.
— Вот и я говорю: вылечи и озолотим тебя, милая! Хочешь — дом купим, хочешь —
