Данияр. Неудержимая страсть - Маргарита Светлова
Воспоминание обожгло её изнутри, как глоток крепкого алкоголя: сначала больно, потом тепло разливается по жилам, вытесняя всё остальное. Ноющая тоска в груди отступила, сменившись почти осязаемым спокойствием. Она была готова. Готова встретиться с тем, о ком теперь не смела даже мечтать.
«Он не виноват. Он не знает, кто я на самом деле. Он не чувствует связи, потому что её нет, по крайней мере, для него. Его выбор — Зара. И это правильно. Так и должно быть.»
Решение было принято: она не обмолвится ни словом Данияру о том, что они истинная пара. Ей нужно убираться из стаи как можно дальше и как можно скорее. Потому что долго скрывать правду от того, кто чует ложь на инстинктивном уровне, даже она не сможет.
Дея глубоко вдохнула, расправила плечи и распахнула дверь.
Время застыло.
Перед ней стоял Данияр — красивый, мощный мужчина, от которого дух захватывало не от внешности, а от той дикой, звериной энергии, что исходила от него. Дея прикусила губу, пытаясь взять себя в руки.
Нельзя показывать, как он действует на меня. Ни за что.
Данияр почувствовал, как напряглись его мышцы при виде предмета своих грёз. Он видел, как участился пульс на её тонкой шее. Да, она тоже чувствует эту тягу. И, чёрт возьми, он едва сдерживался, чтобы не провести по её нежной коже языком и не ощутить вкус её… желания? Он его учуял — слабый, но явный. Это сводило его с ума. И в то же время дарило надежду.
Данияру было мучительно тяжело сдерживать инстинкты. Они требовали шагнуть вперёд, схватить Дею, прижать к себе и вдохнуть её запах — сладкий, как дикий мёд, с ноткой лёгкого возбуждения. Волк вырывался наружу, требуя заявить права, пометить, взять.
Она должна быть моей. Сейчас же!
Девушка рвано вздохнула и произнесла абсолютно спокойным голосом:
— Доброе утро, Данияр. Что тебя привело ко мне?
Он смотрел на неё пристально, почти не моргая.
«Что привело? Детка, неужели ты не чувствуешь, что я с ума схожу по тебе? Я больше не могу и не хочу бороться со своими чувствами. Иногда меня охватывает такая жгучая страсть, что я сгораю заживо в этой агонии.»
Вместо этого он произнёс:
— Хотел узнать, как ты себя чувствуешь. Пропустишь?
Его собственный голос прозвучал хрипло, почти, как рык.
Отказать она не могла, хотя с удовольствием бы захлопнула дверь перед его носом. Вместо этого Дея молча сделала шаг в сторону.
— Проходи, — тихо сказала она и направилась к столу, на котором стоял чайник.
Нужно занять руки, чтобы не выдать своего состояния.
Но с дрожью в руках она не могла совладать.
И он увидел, как дрожат её пальцы.
«Она боится меня? Чёрт, я не хочу, чтобы она боялась. Я хочу, чтобы она хотела меня так же, как я её.»
Данияр вошёл, и её запах ударил в нос — свежий душ, шампунь и под ним — её аромат, тот самый, от которого его тело отозвалось болезненным напряжением. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, едва сдерживая превращение.
Данияр подошёл ближе, не в силах противостоять своим чувствам. Она, словно магнит, притягивала его.
— Как ты себя чувствуешь? — снова спросил он, и его голос прозвучал низко, сдавленно от натянутого самоконтроля.
«Скажи, что нуждаешься в утешении. Чтобы я мог прикоснуться к тебе. Проверить каждый сантиметр, убедиться, что ты цела, что ты моя…»
Дея почувствовала, что он стоит совсем близко. Подошёл бесшумно, как умеют только оборотни.
Она слегка напряглась, но голос звучал спокойно:
— Спасибо, я в порядке. И не стоило так беспокоиться. Ты же почти не спал прошлой ночью.
Её спокойный голос обжёг его больнее, чем отказ.
«В порядке. Со мной всё в порядке.»
Ярость и желание смешались в нём в гремучую смесь.
— Детка, ты думаешь, после того, что случилось, я мог спать спокойно? — прорвалось у него, и в голосе плеснулась вся его боль, весь накопленный за ночь страх. — После того, как я чуть не потерял тебя?
Он видел, как она не понимает. Видел, как она ищет логичные причины его гневу, наверное, думает, что он так интересуется ей, потому что бета.
Она словно слепа и не видит главного: он растворяется в ней, сходит с ума.
Она отступила, и его волк взвыл от протеста.
«Бежать? От меня? Нет.»
— Ты меня боишься? — вырвалось у него, и в груди что-то болезненно сжалось.
«Скажи "нет". Скажи всё, что угодно, только не это.»
Дея повернулась к нему, недоумевая:
— Я понимаю, что была не права, что ушла без предупреждения. Но я не могла знать о нападении.
Она решила, что он злится из-за её опрометчивого поступка — ведь как бета он отвечал за каждого члена стаи.
— Ты думаешь, я зол из-за того, что ты ушла? Не буду отрицать, мне не нравится, что ты не поставила меня в известность. Но больше меня бесит, что ты не понимаешь: для меня видеть тебя почти мёртвой было невыносимо!
Дея молчала, сбитая с толку. Его поведение сегодня было странным — напряжённым, нервным. Взгляд — горящим, будто он касался им её кожи. На миг дыхание перехватило, но она снова взяла себя в руки и слегка отошла.
— Данияр… Я не понимаю, что тебе нужно. Со мной всё хорошо, я бесконечно благодарна тебе за спасение. Что ещё?
Он смотрел на неё так, словно ждал чего-то.
Она была права: он ждал, чтобы она прижалась к нему, сказала, что скучала, что тоже сгорает от желания быть рядом. Но это были его мысли. Его желания. Увы, не её.
«Может, брат прав, и она не чувствует ко мне ничего, кроме благодарности?»
— Скажи, Дея…
Он снова приблизился.
Она отступила.
— Ты так и не ответила на мой вопрос… Ты меня боишься?
— Нет! — замотала она головой. — Просто… твоё поведение сегодня нервирует. Оно странное.
Он замолчал, затем тихо произнёс:
— Я рад, что ты в порядке. Но мне нужно с тобой серьёзно поговорить.
— Поговорить? — она растерялась. — О чём?
И вдруг её осенило. Он заметил её нервозность и понял, что она неравнодушна к нему. Должно быть, хочет сказать,
