Непокорная для ректора - Ардана Шатз

— У вас паранойя! — Выпалила я. Возмущение билось в груди рассерженной птицей. Да, пусть мой план не был таким уж альтруистическим и бескорыстным, но считать меня шпионкой и думать, что я затеяла это все, чтобы завербовать студентов — это уже слишком.

Взгляд ректора стал уж совсем нехорошим. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы он не дай бог не решил вытягивать из меня признание под пытками, или как тут у них заведено.

— Я могу доказать, что я из другого мира.

— Каким образом?

— Вы что-нибудь слышали про двигатель внутреннего сгорания? Автомобиль?

На лице ректора отразилось сомнения. Ну еще бы. Отсталый мир, застрявший примерно в Средних веках, пусть тут и было некое подобие привычных удобств.

Я повернулась к столу, положила перед собой тетрадь и раскрыла ее на чистой странице. Сейчас он убедится, что я знаю кое-что, что недоступно в их дурацком мире!

Схватив самописное перо, и ни капельки не заботясь, что трогаю вещи ректора без разрешения, я стала рисовать автомобиль, стараясь приложить все усилия, чтобы он выглядел достоверно. Была мысль отдельно изобразить двигатель, но, если честно, я даже представления не имела, как он выглядит. Да и метод его работы понимала лишь очень примерно. Оставалось надеяться, что моих знаний будет достаточно, чтобы убедить ректора.

Перо скрипело, оставляя за собой след, вместо автомобиля на бумаге вырисовывалась довольно кривая колымага с неровными колесами, но я не сдавалась. Услышала насмешливое фырканье и покосилась на ректора. Он смотрел на меня, а потом коснулся пальцем губы. Я поняла, что чересчур увлеклась и, совсем как в детстве, высунула кончик языка от усердия. Тут же спрятала его и стиснула зубы. Хотя этот эпизод частично разрядил напряжение, до этого висевшее в кабинете. Снова бросила взгляд на ректора и улыбнулась. Теперь он смотрел на рисунок с неподдельным интересом. Воодушевившись, я завершила рисунок, который, несомненно, был вершиной моего творчества.

Сэйн Делвин оперся ладонями о стол сбоку от меня и наклонился. Ярко-красная прядь волос коснулась моей шеи. Я вздрогнула от неожиданности и от осознания того, что он чересчур близко. И пусть сейчас он не пытался давить на меня, я все равно ощущала исходящую из него опасную силу.

— Очень интересно. — Произнес ректор, когда я продемонстрировала ему свой рисунок. — Вот только, что это доказывает?

— То, что я не шпионка, какой вы меня считаете. — Я резко повернулась к нему и поняла, что совершила ошибку. Огненно-золотые глаза были так близко, что я сразу же попалась. Отвести взгляд просто не было сил. А ректор и сам не спешил разорвать контакт. Наоборот, он приблизился еще немного. Так, что я почувствовала жар его кожи и едва уловимый терпкий запах сандала и кардамона. Не осознавая, что делаю, я потянулась к нему, жадно втягивая манящий аромат. Опомнилась, лишь когда между нами остались считаные сантиметры. Он мог бы коснуться моих губ, если бы захотел. А я с замиранием сердца поняла, что в тот миг точно была бы не против.

21

Он первым опомнился и резко выпрямился. Я вжалась в спинку кресла, с ужасом понимая, что едва не совершила непоправимую глупость. Но вместе с облегчением от того, что ничего страшного не успело случиться, в сердце появилось сожаление.

Мэтр Делвин с недоверием посмотрел на меня, будто сам не понимал, как мог допустить такое вопиющие безобразие, но потом снова нацепил маску отстраненности.

— Так, и что это?

Он отодвинулся от меня и больше не пытался наклониться, чтобы рассмотреть рисунок. Я же пером указала на автомобиль и попыталась объяснить, как он работает. Говорила быстро и уверенно, не давая себе ни минуты на сомнение. Возможно, это в итоге и сыграло свою роль. Ректор взял листок, сложил его пополам и убрал в ящик стола. Я сидела с прямой спиной, боясь лишний раз пошевелиться, пока он рядом.

Потом мэтр Делвин жестом выгнал меня из-за стола, и я отошла поближе к двери, готовясь приступить к тренировке с бумажкой. Но ректор сел за стол и начал что-то яростно строчить.

— Значит, говоришь, у адептов много свободного времени. — В его голосе прорезалась издевательская нотка. — Вот. Это поможет тебе избежать скуки. Раз уж я принимаю тот факт, что ты из иного мира, а, судя по всему, в монастыре тебя толком ничему не научили, прочтешь эти книги.

Он протянул мне лист бумаги, сверху донизу заполненный названиями книг. Штук пятнадцать, не меньше! Я постаралась не выказать неудовольствия, хотя возмущение так и просилось наружу.

— Нужно будет законспектировать?

— Будет достаточно и того, что ты все усвоишь.

Я выдержала взгляд с напряженной улыбкой. Он просто не знает, сколько литературы нам давали в универе, так что пусть не надеется, что я отстану от него до конца года!

Пока я убирала листок в стопку тетрадей, ректор поднялся из-за стола:

— Теперь к практике. Мы и без того потратили почти четверть времени. Задание все то же. Только теперь не забывай следить за своим состоянием.

Он вновь обошел стол и встал, опершись на его край. Я отложила в сторону тетради с учебниками, достала смятый клочок бумаги, разгладила его, как смогла и сосредоточилась, вспоминая, как ректор показывал, где скрывается источник моей магии. Внезапно воспоминание о его прикосновении к моей груди вызвало жар внутри. Я закусила губу и помотала головой.

— Что-то не так? — Беспокойство в голосе мужчины заставило меня открыть глаза. Я будто впервые увидела его. Облизнула пересохшие губы, и внезапно севшим голосом ответила:

— Все в порядке. — Хотя это было совершеннейшей ложью. То ли я до сих пор не пришла в себя от гипноза его змеиных глаз, то ли была под действием адреналина после едва не случившегося поцелуя, но сердце колотилось где-то у горла, а пальцы, сжимающие бумажку, мелко подрагивали.

Это явно не укрылось от его внимательного взгляда. Мэтр Делвин с сомнением оглядел меня, но потом произнес уже холоднее:

— Тогда начинай.

И я начала. Хотя закончить пришлось уже спустя десяток попыток. Теперь боль отката ощущалась явственно, хоть я попыталась потерпеть, так как у меня уже почти начало получаться. Бумажка на пару секунд зависала над ладонью, но потом поток воздуха под ней либо ослабевал, либо, наоборот, отбрасывал ее в сторону.

— Хватит.

Я в очередной раз пыталась удержать ощущение