Околдованная шипением - Элизабет Прайс
Но он не мог притвориться, что не хочет её. Он и представить себе не мог, что больше никогда её не захочет. Он был заинтригован, когда головокружительное молодое создание вбежало в его кабинет. Обиженная после того, как он поцеловал её. А теперь... теперь он горел для неё, горел желанием быть с ней, чувствовать, как она прижимается к нему. «Боже, от одного её смеха он возбуждался». Это чертовски великолепное икающее хихиканье чуть не заставило его кончить в штаны.
Джерри представил, каково было бы познакомить Джесси со своей семьёй. Фальшивая улыбка застынет на лице его матери, когда она увидит крашеные волосы, ботинки и футболки Джесси. Но ему это в ней нравилось. Ему нравилось, что с ней было весело. «А когда он когда-нибудь веселился?» Это была школа, колледж, а затем работа, перемежающаяся свиданиями с холодными перевёртышами питонами, которые не больше интересовались весельем, чем он. Эдит была, возможно, немного более дикой, чем среднестатистический питон женского пола. Хотя она не хотела делиться с ним этой дикостью. Не поэтому ли Джесси так ему нравилась? Дело в том, что она обладала чем-то, чего у него никогда не было.
Все эти месяцы он цеплялся за неё, довольствуясь лёгкими улыбками, которые она ему бросала. Но этого было недостаточно. Что бы он сделал, если бы она спарилась или вышла замуж за другого мужчину? Его зверь взвыл от ярости. Как он мог жить с этим?
По правде говоря, он не мог. «Что-то нужно изменить».
* * *
— Кто выпил все молоко и поставил коробку обратно в холодильник? — проорала Джесси в необычно плохом настроении.
С Рождества её настроение было довольно плохим, но по большей части ей удавалось сделать весёлое лицо. Но молоко стало последней каплей.
Она была встречена хором «не знаю».
«Уф!» Она сдалась и положила коробку обратно в холодильник. Ей надоело быть матерью этих парней. В конце концов, один из них захочет молока, они найдут пустую коробку, и им придётся, чёрт возьми, пойти в магазин и купить его. В отличие от других случаев, когда это случалось раньше, она решила, что один из них отступит перед ней.
Джесси порылась в холодильнике. Может, в суп можно было бы добавить сливки, наверное, вкуснее. Вот только сливки просроченные. Она экспериментально понюхала, и её белка запищала. «Гадость». Она выбросила их в мусорную корзину — это был день до зарождения собственной цивилизации.
Она вытащила пару йогуртов, у которых тоже начали расти собственные грибы, и кусок сыра, пахнувший, как раздевалка парней в школе. Эй, она только однажды пошла на вызов. Понюхав её, она больше не вернулась.
Пришло время её соседям по комнате вырасти и выбросить собственный мусор. Джесси мрачно посмотрела на схему работы по дому. Это было то, что работало дома, где все её братья и сестры собирались вместе, но это не сработало так хорошо с тремя неблагодарными соседями по комнате, и она не собиралась превращаться в сварливую соседку по комнате.
По правде говоря, она только начала замечать, насколько плохи парни. Они уже полтора года живут вместе. У них была действительно хорошая квартира, и, поскольку их было четверо, выяснилось, что аренда была дешёвой. Они познакомились, когда все были студентами, и, похоже, такие вещи, как чистота и еда в холодильнике, тогда не казались такими важными. Но теперь, когда у неё была работа, было очевидно, что эти парни по-прежнему вели себя как дети — и они хотели, чтобы она стала их долбаной мамочкой! Ну-ну, ни за что.
Кто-то постучал в дверь.
— Кто-нибудь откроет? — крикнула Джесси, помешивая суп.
Грег и Арлисс играли в видеоигру, и Кенни снова был в ванной. Она никогда не знала, что мужчина принимает так часто душ. Это было немного жутковато, и, слава богу, у неё была собственная крошечная ванная, иначе она могла бы узнать, что он там делал. Она настояла на отдельной ванной, так как была единственной женщиной. Они спорили, и после победы она ощутила сильное чувство выигрыша. Теперь она поняла, что они были идиотами, и победить их в любых дебатах было просто неизбежно.
Кто-то постучал в дверь усерднее
— Серьёзно, откройте кто-нибудь?
Ответа не последовало, и человек постучал в третий раз.
— Джесси, ты можешь открыть? — крикнул Грег.
— Серьёзно, что ли? — пробормотала она. — Мать, горничная и теперь чёртов дворецкий. Офигеть!
Она вышла в коридор, споткнувшись о велосипед Арлисса.
— Арлисс, ты снова оставил свой велосипед в коридоре, хотя я специально просила тебя не делать этого?
— Да, осторожно, не упади.
Её белка скрипела зубами.
— Спасибо!
Всё ещё бормоча угрозы смерти, она распахнула дверь.
— Джерри! — ахнула она, и её белка значительно оживилась.
— Надеюсь, я не помешал, — пробормотал он своим шелковистым голосом.
— О, нет, конечно, нет, входи.
Она попятилась назад, и Джерри бросил на неё колкий взгляд.
— Ты ранена?
— Просто велосипедная травма.
— Тебе нравится кататься на велосипеде? — мягко спросил он.
— Нет, я просто споткнулась о велосипед.
— О.
Джесси подавила желание спросить его, что, чёрт возьми, он тут делает. Откровенно говоря, его присутствие улучшило то, что в остальном было ужасно дрянным вечером. Она не собиралась его прогонять. «По крайней мере, не сразу».
— Прости, проходи на кухню, осторожнее с велосипедом.
Джерри последовал за ней, и она попыталась освободить ему место, чтобы сесть, сбивая со стула журналы о велосипедах, комиксы и потные футболки.
— Извини, тут какой-то беспорядок. И довольно омерзительно, — добавила она тихо.
Он, должно быть, думал, что она абсолютная неряха, чтобы так жить.
— Нет, это я должен извиняться, — сказал Джерри. — Я не должен был приходить без предупреждения.
— Всё в порядке. Я просто...
— Готовишь томатный суп?
Джерри принюхался, и его глаза блуждали по сковороде и остаткам ингредиентов.
— Да.
Однако она не собиралась признавать, что просто собиралась принести слишком много на работу и предложить ему немного. Это выглядело бы совершенно неубедительно.
— Ну, как поживаешь? — спросила она, пытаясь казаться отчуждённой и не похожей на кого-то, кто с трудом справлялся с трепещущим сердцем и возбуждённой белкой.
Кенни выбрал этот момент, чтобы
