Напуганы до смерти - Элизабет Прайс

— В самом деле? — ухмыльнулась Эрин. — Я бы очень хотела увидеть эти фотографии.

Ганнер провёл подбородком по её метке, и она вздрогнула.

— Когда я вернусь домой сегодня вечером, ты сможешь посмотреть живое шоу.

— Не могу дождаться, — прошептала она и поцеловала его чуть ниже уха.

— Дразнишься, — проворчал он, прежде чем оттащить себя прочь.

* * *

Ганнер припарковал свой внедорожник, а секунду спустя Каттер прыгнул на пассажирское сиденье. Волк-перевёртыш одарил его свирепым оскалом.

— Почему ты сегодня работаешь? — спросил Ганнер.

Он думал, что пара Каттера настояла на обильном обеде в честь Дня Благодарения, так как щенок Каттера от его первого брака должен был навестить его, и под страхом слёз он повиновался.

Ганнер руководил своей командой, и у него не было выбора, кроме как быть наготове, но он думал, что Эйвери вызвалась работать в сегодня.

Каттер бегло отвёл взгляд.

— Меня попросили.

Его белый медведь хмыкнул. Он мог учуять ложь за милю, и Ганнер поднял бровь.

— Ладно! — отрезал Каттер. — Я умолял Эйвери поменяться со мной. Люси пригласила бывшего мужа на День Благодарения.

— И что? Я думал они друзья.

— Так и есть, — проворчал он.

— Разве он также не гей и не женат?

— То, что он там, — не самое худшее. Моя бывшая жена рассталась со своим парнем, и Люси подумала, что было бы неплохо пригласить и её.

Ганнер хмыкнул. Да, это звучало как то, что сделала бы ежиха-перевёртыш. Люси была милой и щедрой до такой степени, что Каттер увлёкся. Ганнер вспомнил бывшую Каттера — волчица была такой же вспыльчивой и раздражительной, как и Каттер. Никто не сожалел, когда они расстались.

— Я должен был выбраться оттуда, прежде чем сделаю что-то безумное, например, забью её до смерти индейкой.

— Возможно, не лучшая идея — быть арестованным в День Благодарения.

— Кроме того, мы должны съесть эту индейку.

Ганнер бросил на него многозначительный взгляд.

— И это расстроит Люси и моего щенка, а Люси в данный момент плачет по пустякам. Вчера вечером мы смотрели рекламу плитки шоколада, и она разревелась. Мне понадобился час, чтобы заставить её остановиться. Она думала, что это было действительно трогательно, когда старший брат сломал плитку пополам, чтобы поделиться со своим младшим братом.

Каттер одарил Ганнера мучительным выражением лица, а его белый медведь постарался не слишком сильно смеяться. Люси была беременна и в этот момент находилась на верхнем уровне эмоциональной шкалы Рихтера. Беременность Эрин почти не драматизировалась, но беременности перевёртышей — особенно между двумя разными видами — могли быть взрывоопасными.

— Разве Люси не расстроена, что ты вызвался работать сегодня?

— Нет, она сейчас в довольно хорошем настроении. Моя бывшая привезла детскую одежду моего щенка, так что я оставил их ворковать над ней.

Он потёр лоб.

Ганнер ухмыльнулся.

— Итак, сколько щенков на этот раз хочет Люси?

Каттер сердито посмотрел на него.

— В прошлый раз она сказала «три», а вчера говорила о «четырёх» — число растёт! К следующей неделе она, вероятно, захочет семь!

Белый медведь перекатился на спину, заливаясь смехом. Не всем перевёртышам так повезло, как ему. Три детёныша с идеальной парой.

«Та, что решившая подвергнуть себя опасности», — зарычал медведь, трезвея.

Да, над этим ему ещё нужно было поработать.

— Так какого чёрта мы вообще здесь делаем?

Каттер уставился на извилистую грунтовую дорогу.

— У нас есть потенциальная зацепка в отношении нашего убийцы с фермы индеек. Оказывается, обеим нашим жертвам поступали угрозы.

— Мы уже знали, что они получают угрозы от группы «Животные прежде всего». Сборище немытых хиппи-вегетарианцев, — проворчал он.

Правда, оба фермера, выращивающие индеек на убой, стали мишенями для инициативы «Животные прежде всего». Группа всегда преследовала их обоих в преддверии Дня Благодарения, утверждая, что с их стороны неправильно разводить индеек, что они содержат их в ужасных условиях и так далее, и тому подобное. В остальное время группа оставляла их в покое, но каждый год в преддверии праздника люди из «Животные прежде всего» донимали их надоедливыми розыгрышами. Хотя ничего похожего на убийство.

Кроме того, Каттер действительно не думал, что это могут быть они. По его словам, у вегетарианцев просто нет сил ни на что, кроме как сидеть, жаловаться и пукать весь день. Хотя он сказал это не очень громко, Люси не одобрила бы такие фразы. Каттер был скорее парнем из разряда «осудить всех», в то время как Люси была нежной душой «живи и дай жить другим». И люди думали, что он и Эрин были странной парой.

— Они были не единственными, кто присылали угрозы. Парень по имени Арлисс Гоблер тоже угрожал им обоим.

— Индюк? — губы Каттера скривились.

— Индюк-перевёртыш. Очевидно, ему не нравилось, как фермеры обращались с его собратьями.

Каттер хмыкнул.

— Но они не были перевёртышами.

— Не имеет значения. Согласно его послужному списку, у Гоблера есть несколько проблем. Ранее он уже был арестован за нападение на других фермеров, выращивающих индеек. Утверждал, что фермер, выращивающий индеек, убил его девушку.

Волк колебался.

— Его девушка была настоящей индейкой или перевёртыш? На самом деле, не говори мне — я всё ещё планирую съесть индейку, когда вернусь домой позже.

— Наверное, к лучшему, — проворчал Ганнер. — Его отпечатки пальцев были обнаружены в записках с угрозами, найденных в домах обеих наших жертв, так что, надеюсь, это будет удачная зацепка.

Он схватил свой телефон и вытащил фотографию, которую тайком сделал ранее, на которой Эрин наклонилась в своём зелёном платье. Его медведь почти мурлыкал. Она была так прекрасна, аж перехватывало дыхание. Его пара, мать его детёнышей — чёрт возьми, он страдал, просто разлучившись с ней на час.

Ганнер перелистнул самые свежие фотографии своих детёнышей, сделанные полчаса назад. Его медведь буквально ворковал на них. Все они были голубоглазыми, и у обоих мальчиков были его светлые волосы, а Анна походила на Эрин с прядями шоколадно-каштановых локонов. Каждый медвежонок что-то сосал — у Анны скромно была погремушка, но Арику каким-то образом удалось заполучить дедушкин бумажник, а Аксель довольствовался пультом от телевизора.

«Маленькие монстры», — с нежностью подумал он.

Ганнер попытался показать Каттеру новые фотографии — действительно, его отцовская гордость подтолкнула его к тому, чтобы показать тысячи фотографий своих детёнышей всем, с кем он вступал в контакт, — но волк-перевёртыш был не в настроении, и Ганнер убрал свой телефон.

— Давай, пошли брать индейку.

Ужин начался так хорошо...

* * *

Это было чудо, что они ещё не разбрасывались едой. Эрин